автордың кітабынан сөз тіркестері Логос №4, 2020
напрасно мы, подобно Амьелю, подобно ребенку, целующему себя в плечо, нежили и лелеяли бы свое столь драгоценное для нас «я»; ведь всё в конечном счете пребывает вовне, всё, включая и нас самих, — мы находимся вовне, в мире, в окружении других2.
1 Ұнайды
Китай — это возможный мир, но он обретает реальность, как только в данном поле опыта кто-то заговаривает о Китае или же на китайском языке. Это совсем не то же самое, как если бы Китай обретал реальность, сам становясь полем опыта34.
Когда говорят по-китайски, сама китайская земля не предстает перед нами в поле опыта, но это прибавляет к реальности дополнительное измерение — «действие присутствия отсутствующих вещей»35
Сартр совершает ошибку, когда заявляет, что «тот, кто желает, — это я, и желание является особым модусом моей субъективности»13. Это превратило бы основание полового различия в функцию одного субъекта, который — посредством своего желания — задает сексуальность другого. Если бы все обстояло так, мы снова увязли бы в «чистой работе душ»14, где один субъект проецирует свой модус желания на другого. Более того, это привело бы к непрерывной перекличке отражений, где пол — лишь игра души, а тела — всего-навсего инструменты в этой игре. Поэтому в своем эссе Делёз будет искать онтологические и телесные основы желания. Он вынесет за скобки субъекта желания, дабы обнаружить желание более фундаментальное.
И таким образом, беда этого сознания в том, что в поисках какого-либо единства тела и духа оно вынуждено искать снаружи себя, во внешнем, то же самое единство в форме внутренней жизни. Оно само должно увидеть снаружи себя, во внешнем, свое внутреннее. Отсюда необходимость в Посреднике — вот это уже благая весть. Евангелие — это внешнее некой внутренности, и его парадокс выражается через понятие притчи. Христианин познает в себе диссоциацию природной жизни и жизни духовной: и единство двух жизней в форме жизни внутренней он может познать не иначе как снаружи. Его парадоксальная задача — в интериоризации внутренней жизни. В интериоризации Христа.
Человек не способен найти в своей интимности свою внутреннюю связь с Богом. Но это опасные слова. Христос раскрывается во внешнем мире, но внешний мир — это не мир общественный, исторический, локализованный, нет, это наша собственная внутренняя жизнь. Парадокс Евангелия есть, абстрактно говоря, внешний характер внутренности.
если мы совершаем ее внутри себя, то это лишь способ избежать совершения ее снаружи1
Вся философия Мальбранша отвечает на этот вопрос.
Христианская внутренняя жизнь целиком тянется исключительно к духовной внутренней жизни; именно в этом смысле, очень конкретном, мы можем говорить о христианском «безразличии». Но, напротив, Государство претендует на то, чтобы обладать человеком, полностью свести человека к гражданину. Между волей к власти Государства над внутренним человеком и волей к безразличию внутреннего человека по отношению к Государству рождается оппозиция. И Государство ее преследует. Но христианин будет эти преследования кротко приветствовать. (Он станет мучеником и примет страдание как избавление от греха.)
Чем больше мощь этого технического мира разрастается, тем больше он будто потрошит человека как курицу
упадок Духа в наше время и в том виним распространение материализма.
- Басты
- ⭐️Философия
- Жиль Делёз
- Логос №4, 2020
- 📖Дәйексөздер