Сертан и все, кто был рядом с ним в Новом Иерусалиме, думали, что его постановка будет сыграна лишь один раз, но она не была сыграна ни разу, и это дало ей жизнь, отсюда можно сделать вывод, что неосуществившееся часто может жить долго, а то, что сделано, почти сразу умирает, – природа, пожалуй, подтверждает это правило. Но сам Сертан не готовил постановку к долгой жизни, и, конечно, он не мог представить себе дальнейшего: ни того, какой будет эта жизнь, ни того, что вообще она будет, и здесь тоже можно высказать немало соображений об отношениях, которые связывают художника и его дело. Насколько велика и продолжительна его власть и насколько велика и продолжительна его ответственность, что он знает о том, что сотворил, – мне кажется, что художник преувеличивает и свою власть, и свое знание, следовательно, и ответственность, он недооценивает ту свободу воли, которую, повторяя Господа, почти всегда дает делу собственных рук.
