Украйна, бывшая окраиной и для Польши и для России, была рождена их смешением и их ненавистью. То буйство нечистой силы, какое есть у Гоголя, — из его веры, что страна эта проклята и нет на земле места, где бы нечистой силе было бы лучше и вольготнее, чем здесь.
5 Ұнайды
Ильин говорил: Господь не мог творить зло, и до человека в мире зла вообще не было. Знание о зле было, а самого зла не было. Мир был как буквы, которые обретены во благо, но которыми можно написать и злое. Господь создал человека, и ему первому была дана возможность и свобода творить и добро и зло. Господь верил, что человек, зная, что такое зло, и зная, что он может творить его, сам свободно выберет добро, будет творить добро и, значит, рожденный Господом мир — добр
2 Ұнайды
План Петра, как и любой, рожденный не на войне, а во время штабных учений, был чересчур хорош и потому невыполним.
1 Ұнайды
Суворина очень занимало то, как эволюционирует идея под влиянием внешней жизни, но особенно внутренних мотивов, самый механизм ее изменений
1 Ұнайды
добро, которое ты хочешь принести всем людям, не искупит зло, принесенное близким. Добро очень зависит от расстояния. Обращенное на людей, которых ты любишь, оно всегда больше, чем розданное и отданное всем поровну, распределенное среди всех. Личное добро всегда больше безличного. Если ты ради всеобщего блага причинишь боль близким, зло будет больше.
1 Ұнайды
Эти офицеры изменили присяге и встали на сторону большевиков, потому что не терпели ни слабости, ни слюнтяйства, в них единственных видели сильную власть, способную сохранить империю. Во время гражданской войны они стреляли в своих — то же потом делал Сталин. Здесь он был их учеником. Офицеры, перешедшие к большевикам, победили офицеров, которые боролись с большевиками, и еще они победили в главном — в том, что было главным для всех офицеров, и тех и этих, — они защитили отечество, сберегли Россию, сохранили империю. Предав, они оказались верны России. История оправдала их. Изменниками их уже никто не считает. Я думаю, — сказал Миша, — что именно русские офицеры, вставшие на сторону большевиков, объяснили Сталину, что ради величия России можно стрелять в своих. Он шел за ними. Его история тоже оправдала».
1 Ұнайды
Богом устроено, что добро, которое ты хочешь принести всем людям, не искупит зло, принесенное близким. Добро очень зависит от расстояния. Обращенное на людей, которых ты любишь, оно всегда больше, чем розданное и отданное всем поровну, распределенное среди всех. Личное добро всегда больше безличного. Если ты ради всеобщего блага причинишь боль близким, зло будет больше.
1 Ұнайды
Примирить Святую Русь с Писанием можно было лишь на символическом, полностью очищенном от истории, от того, что было на самом деле, прочтении его.
1 Ұнайды
А Фатима вообще была бесценна – готовая модель сложнейших процессов народного творчества, всего, что касается фольклора, самый механизм того, и как творит народ, и как распространяются предания, как они смешиваются друг с другом, как рождаются и почкуются новые, как соединяются в них разные голоса и разные пласты культуры и времени.
Многое он, наверное, преувеличивал; так, ему казалось, что их ОЛП только тем и занят, что читает его письма к Рут, продает их, играет на них, что зэки переписывают их как образец, меняют лишь имена, а затем сотнями и сотнями рассылают собственным возлюбленным, кто – на волю, кто – рядом, в другую зону. И оттуда им тоже приходят его, Ильи, письма. Эти письма были везде, они окружали, преследовали, мерещились ему, они и Рут словно обложили его. Как в большой гулкой комнате, что бы он ни говорил, всё сразу же рождало эхо, это эхо множилось и множилось, звало, цеплялось, говорило с ним на разные голоса и никуда от него не уходило, так и оставалось, где он, в той же комнате. Он пытался убежать, но выхода из комнаты ни ему, ни эху не было, и тогда он начинал успокаивать себя, объяснял, что письма и Фатима – просто-напросто галлюцинация, наваждение, но и сам не верил в это, знал, что всё наяву. Он видел, что сходит с ума, и думал, что ему уже не выбраться.