Каждый из нас свободен, но место рядом с ним занято. У меня – Витей, у Филиппа – Татьяной. Мне сложно это объяснить, кто-то скажет: глупость какая. Но то, что любимый человек умер или находится очень далеко, еще не означает, что место в душе любящего свободно.
Поцелуи наши с Филиппом неловкие, вынужденные, но они полагаются мужу с женой. Целую Филиппа на прощание в щеку. Он целует меня в лоб перед сном. И ночи наши супружеские под покровом стыда. Руки Филиппа чужие. Это Витины ладони были как свои.
