Оглавление

Выражаю огромную любовь

и благодарность своим родителям

Галине и Владимиру Ярминым,

своему мужу Сергею,

сыновьям Платону и Герману,

которые верили и продолжают

в меня верить,

своей бабушке Лидии

и уже ушедшим: Николаю Шлыкову,

Ксении и Алексею Ярминым,

а также всему моему крепкому и сильному роду.

Отдельную благодарность выражаю моей дорогой вдохновительнице Инне Щугоревой, которая убедила меня выпустить второй том книги в электронной версии, минуя все предрассудки, а также всех тех, кто является моей кармической стаей и поддерживает меня изо дня в день.

                                 * * *

На улице стояло прохладное московское лето, припорошенное ощущением надвигающегося где-то вдалеке дождя. Тем не менее, было довольно приятно. А впрочем, как ни крути, тогда погодные условия не смогли бы вмешаться в мое настроение. Спустя четыре месяца разлуки мне предстояла встреча с любимым человеком…

Электричка начала медленно останавливаться, я пыталась понять, что творится за окном и разглядеть Игоря, совершенно пока еще не представляя, где на самом деле он будет меня ждать. Однако мне попадались только многочисленные ларьки. Тогда я закрыла глаза последний раз, выдохнула, улыбнулась и шагнула на перрон остановившегося поезда.

«Фрязево» — еще раз проговорил электронный голос за моей спиной, но я уже вприпрыжку мчалась, спускаясь вниз по переходу и чувствуя вибрирующий телефон в своей сумке.

— Ало, рыжая, спускаешься вниз и идешь направо, далее поднимайся из перехода и я тут стою у магазина «Связь», жду тебя, — четко инструктивно проговорил мне родной голос.

Я шла по названному маршруту и вскоре поднялась наверх, пытаясь разглядеть местность и вывески. Было так, что времени на эмоции не оставалось…

Внезапно повертев головой в разные стороны, я вдруг увидела Его. В оранжевой кофте и такой же шляпе, он смотрел на меня в упор, стоя в позе война — его глаза блестели, широкая спина словно была готова броситься в бой, руки зависли в немом ожидании. Я улыбнувшись просияла и вдруг показалось, что голову мою обсыпали блестяшки из конфетти, скатываясь вниз по плечам, устилая дорогу под ногами. В одно мгновение преодолев небольшое расстояние между нами, я бросилась ему на шею и крепко обняла одной рукой, придерживая другой свою сумку. Он подхватил меня обеими и мягко закружил.

— Ну, как дела, Рыжая? Рад тебя видеть! Смотри, мы с конем тебя уже ждем, — пошутил он и кивнул на свою припаркованную рядом машину, когда мы разомкнули объятия.

Немного растерявшись, я сглотнула и стеснительно опустила вниз глаза, когда он поставил меня на землю и провел рукой по голове. Мои щеки горели бордовым румянцем, все было как в школе…

Усевшись на переднее сидение рядом с ним, я почувствовала запах елочки, врезавшийся мне в нос. Она была абсолютно новая, химически-альдегидная и мне почему-то вдруг сделалось смешно — поди, от счастья.

— Ну, что, как добралась? все нормально? — забеспокоился он и начал вбивать в навигатор адрес. — Сейчас заедем с тобой по делам и поедем домой отдыхать.

Произнеся последнюю фразу особым хитрым, казалось, сексуальным тоном, он заговорщицки посмотрел на меня. Я улыбнулась и уставилась вперед, делая вид, что ничего не поняла, непонятно от чего до смерти стесняясь. То ли от того, что Россия не придавала мне столько авантюризма и смелости, как любимое Гоа, то ли потому, что давно не видела Его…

Игорь отлично вел машину, периодически смешно комментируя маневры других водителей на дороге — не злобно, без ругательств, но немного недовольно и ворча. Мне делалось смешно и забавно от этого и я понемногу начала расслабляться.

— А как твоя нога? — побеспокоилась я после того, как первые ощущения от встречи немного улеглись.

— Рыжая, ты еще сомневаешься?! Я всегда в форме, — уверенно ответил Игорь и улыбнулся хитрой хищной улыбкой, не отвлекаясь и смотря четко вперед.

Тогда я отдельно заметила, что он всегда был предельно внимателен, как при вождении мотоцикла, так и ведя машину. Никаких лишних разговоров не любил, предпочитая поболтать тогда, когда приедем, а если я забывалась и начинала что-то ему по-женски накидывать, спокойно выслушивал, но в довершении моей фразы завсегда произносил:

— Давай все-таки поговорим, когда доедем.

Это безусловно меня радовало, отмечая его человеком ответственным и серьезным.

Вот и тогда, вспомнив о том, что Игорь блюдет молчание за рулем, я больше не вопрошала лишнего, а просто сидела и смотрела по сторонам, томя в себе неловкость. Благо, рассмотреть было что — новый маленький городок в Подмосковье представлялся мне отдельным путешествием, которые я так любила. Пусть это и не было заграницей.

Мы проезжали мимо какой-то большой площади, в центре которой восходил монумент с неким местным героем, проносились мимо многоэтажных домов — вообщем-то все было здесь, как и в обычном городе. Чуть позже заехав в аптеку, из которой Игорь почему-то приволок огромный арбуз, видимо, зайдя по дороге в продуктовый, мы в концов концов поехали к его дому. Но чем дальше мы двигались, тем менее населенными места становились и дома начали превращаться либо в живописные коттеджи, либо в огороженные заборами раскинутые малоэтажные жилые комплексы. К одному из таких в конечном итоге подъехали и мы.

— Ну, все, прибыли, — заключил Игорь и начал прикладывать к лобовому стеклу изнутри специальную пленку, отражающую солнце. — Не люблю, когда в машине жарко…

Я вышла на улицу и сразу обратила внимание на потрясающую придомовую территорию — внутри зданий был аккуратно разбит небольшой мини-парк. Здесь можно было посидеть на красивых кованых скамеечках или покачаться на качели, но больше всего впечатляли великолепные высокие зеленые сосны. Они укрывали мини-парк, создавая прохладную тень, напоминая небольшой лесопарк в черте города. Не удивительно, что Игорь выбрал именно это место для жилья — вне всякого сомненья, здесь было круто.

— Рыжая, добро пожаловать в мои российские пенаты, — торжественно произнес он и развел руки в стороны, показывая по сторонам, словно это все было его.

Казалось, он был доволен тем, что имеет и остается все тем же, каким я знала его в Гоа. Такое же довольное лицо, такая же медленная походка, те же интонации, улыбки и даже та же уверенность в себе — Россия не сбавляла ему спеси, придавая еще больше обаяния и даже делая особенно оригинальным. Поддерживая свой воистину пиратский внешний вид с серьгами в ушах и банданой, он, видимо, понимал, что был здесь таким в меньшинстве, а потому сразу же бросался в глаза.

— Да, Игорь, богато! Я в тебе не сомневалась, — подтвердила я, положительно качая головой и продолжая осматривать местность.

Внезапно я увидела, что он достает множество пакетов из багажника и решила ему помочь — должно быть, купил по дороге, пока ехал за мной. Игорь усмехнулся и демонстративно вручил мне в руку пакетик с конфетами в ярких обертках и с выжиданием посмотрел на меня, словно намекая на что-то. Я хихикнула.

Медленно и привычно, слово влюбленная пара, только что приехавшая из отпуска, мы продвигались к подъезду дома. Пели птицы, мягко выглядывало солнце, и вокруг не было ни души. В какой-то момент мне показалось, что место это было тайным пристанищем тех, кто привык быть в тени. Впрочем, ему, скорее всего, было что скрывать…

Зайдя в квартиру, что была на первом этаже, я сразу с порога ощутила запах знакомых до боли благовоний. Казалось, жилище Игоря доверху и досыта им пропиталось. Помню, я подумала о том, что атмосфера и ощущение дома были в точности, как у меня. Жилище было очень просторное.

Прихожая открывала выход к большому помещению непонятной формы, с одной стороны которого располагалась кухня, а с другой — зона отдыха. Эдакий чилл-аут. На полу валялось множество мягких зелено-оранжевых пуфов вокруг многоугольного низкого столика, на стене висела непальская мандала. С кухни можно было попасть на балкон, из которого открывался прекрасный вид на тот самый сосновый дворик. А вот спальня была изолирована. Именно туда Игорь и повел меня сразу, как бы невзначай приглашая выспаться как следует с дороги…

Огромная кровать, застеленная дивным дорогим покрывалом с рисунками нежных розовых маленьких цветов в окружении зелени и вправду дико манило прилечь на него и уснуть. С двух сторон в стенах напротив были вставлены витражи — зеленые и оранжевые стекла с причудливыми узорами. Это было весьма необычно и, безусловно, подчеркивало творческую акцентированность хозяина, придерживающегося своего стиля и настроения. В углу на полке располагалась статуэтка чернокожей женщины — она была абсолютно нага и стояла в позе собаки, прогнувшись в районе спины так, как обычно любят мужчины.

Я мельком посмотрела на Игоря и желание внутри меня в доли секунд взрастилось. Но я его сдерживала. Сняв с себя одежду, и специально оставшись в одном белье, я прыгнула в кровать и стеснительно укрылась одеялом — сердце мое отзывалось словно метраном. Странные ощущения смеси сильного возбуждения с усталостью, вызванной малым количеством сна, охватили меня. Игорь спокойно расположился рядом со мной и протиснул руку так, что она оказалась под моей шеей. Я легла на его мощную грудь, прислушиваясь к звукам прыгающего сердца и вдруг обнаружила, что они опережают темп моего…

Внезапно он ловко повернулся и глубоко поцеловал меня в губы. Обняв его за шею, я посмотрела в глаза и поддалась безумному танцу любви, в который он приглашал. Неповторимая картина разноцветной реальности, которую мы за это время создали, начала одномоментно проявляться.

Предавшись удовольствию и разорвав на мне тонкие трусики, Игорь мирно уснул, я же, как ни старалась, сделать этого не смогла — возбуждение подняло во мне адреналин. Я лежала на его груди и пыталась умерить удары сердца, остановить в голове прокручивающиеся мыслеформы, но ничего сделать не могла. Тогда промаявшись я встала и вышла из комнаты. Тихая гостиная ответила мне особым теплом и приглашением расположиться. Я села за столик на полу и начала разглядывать журналы, которые лежали на столе. Это были какие-то автомобильные издания из различных салонов. Здесь же лежали какие-то записи, карандаши, благовония, карты и непонятный браслет. Внезапно взгляд мой на нем зафиксировался. Повертев его в руках, я не смогла понять чей он — мужской или женский. И встав из-за стола, решила сходить на балкон, расположившись на одном из двух барных стульев, что здесь стояли.

Немного прохладный для июля воздух пробрался через окно, заставив меня немного съежиться. Я огляделась вокруг — все здесь было пропитано его запахом, который я каким-то необъяснимым образом чувствовала в каждой вещи. Чтобы как-то разложить по полочкам мысли в своей голове, я достала свой дневник и принялась заполнять его пустые страницы, которые мягко подергивались от летнего ветерка. Спокойно вырисовывая слова в причудливые закорючки, мне в какой-то момент удалось и на душе создать атмосферу спокойной неги.

Прошло около получаса, как я покинула спальню. Немного проветрившись на свежем воздухе, я все-таки почувствовала, как усталость понемногу накатывает на меня и вернулась к Игорю, осознав, что безумно хочу спать, и крепко уснула, укрываемая его сильными объятиями, моментально отозвавшимися на мое возвращение. Мне наконец-то стало нестерпимо хорошо.

Я проснулась от того, что Игорь ходил по дому и довольно напевал себе под нос какую-то песню. Дверь в спальню он предусмотрительно закрыл. Посмотрев на часы, я поняла, что проспала два часа и уже вечерело. Сев на кровать, я сладко потянулась, подогреваемая мыслями о том, что все только начинается. Витражные стекла оранжевого и зеленого цвета на стене волшебно поблескивали и, казалось, активировали манипуру и анахату. Я вспомнила это же самое время в Гоа, шесть часов вечера, когда мы ходили на пляж, чтобы проводить уходящее солнце… И, несмотря на то, что были мы не в Индии, внутри себя я точно также как и там, благодарила небесное светило за то, что оно целый день где-то за стенами квартиры, освещало мой день светом и исполнило желания.

Энергетика Игоря чувствовалась и проглядывалась в каждой клеточке квартиры. Интерьер, аксессуары, текстиль — все здесь было, казалось, не случайно и не просто так. Черно-красная выложенная плиткой ванная с туалетом создавали особое настроение –уверенное, сексуальное. Такую комнату мог себе позволить, должно быть, очень властный мужчина. И Игорь таким и был.

Я вышла из комнаты голой, увидев, как он сидит за ноутбуком, вольготно расположившись на стуле и с какой-то странной улыбкой выискивая что-то на экране. Тихо, почти на цыпочках подойдя ближе, я с удивлением обнаружила, что он убивает монстров и подумала о том, какие же все мужчины-дети. Внезапно он обернулся на звук моих шагов.

— О, рыжая, ты проснулась! А я вот выспался и решил парочку злобных товарищей покрошить. Будешь чай? — спросил он и внимательно посмотрел на меня, смерив с головы до ног возбужденным взглядом.

— Буду, — радостно ответила я невинным голосом, словно так и было нужно.

Несмотря на полученный ответ и приглашение к чаю, следующие несколько минут мы улыбаясь друг на друга смотрели. Я пыталась уловить его настроение и отношение ко мне и моему приезду, он, видимо, тоже что-то про себя подмечал. Но готова поклясться, что тогда мы оба искренне неподдельно радовались. Радовались за то, что, наконец, встретились и ближайшие несколько дней будем вместе. Что бы это ни значило.

— Я очень рад, что ты приехала, Рыжая, — как бы в подтверждение внезапно сказал он и протянул ко мне руки.

Я подошла, села на его плотное колено и утонула в объятиях. Тех самых, которые так часто отзывались в моей памяти тогда, когда их не было рядом. Прильнув к нему, я почувствовала стук его сильного сердца и любимый запах.

— Ну, что, давай, сделаем тебе чаек, — в какой-то момент радостно скомандовал он и подскочил со стула, проведя рукой по моему стройному стану.

Движения Игоря были исключительными. Казалось, что он еще помолодел на десять лет — удивительные свойства удивительного человека. В мгновения ока он достал кружку, поставил чайник и вывалил из верхней полки на столешницу свертки из ассорти различных чаев.

— Есть ТэГэ, пуэр какой-то, просто зеленый чай, улун… — перечислял он, перекладывая пачки. — Что будешь?

Я быстро ответила, что выпила бы Ти Гуань Инь, и уселась за столиком, на полу разглядывая журналы. Все это время Игорь предусмотрительно кружился около меня и окружал заботой, казалось, он был безумно счастлив, что я посетила его дом. Включив какое-то кино, мы в обнимку легли на полу и приминая собой мягкие индийские подушки, разговаривали о жизни. Мы смеялись, ели фрукты и вкуснейшие кремовые пирожные и тогда мне казалось, что любовь наша не знает границ и локальность для нее неважна. Так я окончательно успокаивалась — он был со мной. И все было также.

Перед сном Игорь поведал мне, что утром нам нужно заехать к родителям и кое-что им отвезти. Я кивнула головой, толком не поняв, что это могло значить в силу осознания его обычной привычки говорить все то, что производилось в секунду времени в его уме. Но на следующее утро мне представилась возможность понять, что на самом деле это означало.

А началось все в восемь.

Помню, я резко проснулась от того, что он с кем-то громко разговаривал по телефону. Слегка раздраженный сдерживаемый тон в конце концов перетек в принятие и согласие, и внезапно после какой-то фразы разговор оборвался.

— Доброе утро! Ты уже проснулась…, — поприветствовал меня он, заглянув в комнату за штанами.

Сразу заметив, что он немного встревожен после общения по телефону и пытается быстро ретироваться, словно его что-то напрягало, я отозвалась, поприветствовала его и решила пока ничего не спрашивать. Я вышла в коридор, сладко потянулась и вдохнула свежий воздух, доносившийся с открытого балкона в холл. Запах свежезаваренного кофе врезался мне в нос, пробудив голод и вызвав слюноотделение. Хотя я и не очень-то любила этот напиток, обычно предпочитая ему чай. Быстро просочившись в ванную, я включила душ.

— Сейчас сгоняем к моим родителям… — сообщил мне Игорь, когда я закончила, на ходу наматывая на себя полотенце.

Немного опешив от такого заявления, я начала медленно вытираться, перебирая в голове смысл только что услышанного. Вдруг мне подумалось о том, что в машине я вряд ли останусь сидеть, покорно его дожидаясь. Неужели он хотел познакомить меня с родителями? Или нам действительно нужно было по каким-то важным делам?..

Но Игорь, как это часто и бывало, оборвав мои мысли, не долго дожидаясь быстро ответил на незаданный вопрос:

— Матери нужно отвезти немного денег и посмотреть, как цветет дерево, которое я посадил…

А я подумала о том, как хорошо, что человек чувствует вопросы, которые возникают в голове у собеседника и отвечает на них, лишая необходимости их произносить. Я улыбнулась Игорю в знак согласия и налила себе кофе, подключив к нему фрукты и черный хлеб с сыром, как вдруг услышала новый звонок:

— Да, мама, я возьму кости для собаки! я уже все положил! все, давай-давай, мне некогда, я собираюсь…

На этот раз я поняла, что не ошиблась — он был явно раздражен и встревожен, видно было, что с ней он ведет так себя всегда.

Я ходила молчком и старалась не лезть к нему и без того раздраженному, искоса поглядывая на него и пытаясь оценить динамику в его настроении. Игорь понемногу успокаивался и искал какие-то вещи. Но, в конце концов, мы собрались.

Помню, что перед уходом я еще долго стояла около зеркала, смотря на свое отражение и раздумывая вынуть ли из носа металлическое яркое кислотного цвета кольцо, или стоит его оставить. В конце концов, я решила, что рядом с человеком такой яркой и необычной внешности как Игорь, я вряд ли буду казаться сильным фриком. И подвязав на шею платок зеленого цвета (как бы в комплект), который он мне здесь вручил со словами «Это тебе из Тайланда», я окончательно удовлетворилась завершенным образом и вышла в коридор. Игорь оглядел меня с ног до головы и, покачав головой, мечтательно улыбнулся. Длинное голубое платье в пол должно было скрасить мою возможную фривольность в глазах его родителей. Я была довольна.

Дорога от дома Игоря до его родителей заняла у нас полчаса. В машине я поставила диск, который привезла с собой. И это был джаз в исполнении моей любимой подруги. Игорь всю дорогу был, как обычно, крайне сосредоточен, я же тихо напевала куда-то в окно. За окном было довольно прохладное лето и я, как обычно, встретившись в Москве с не самой прекрасной погодой, недоумевала над тем, почему все говорили, что именно в Питере с климатом беда: по улице ходили закутанные прохожие, солнце было где-то совсем-совсем далеко — градусов семнадцать, не больше.

Мы подъехали к высокому забору, за которым возвышался видный домин, и остановились. Игорь достал пульт, нажал кнопку и ворота аккуратно разъехались в разные стороны. Мы заехали внутрь огромного двора с садом и примечательным огромным цветником. Отличный двухэтажный дом располагался сбоку.

Как только мы подъехали, с цепи радостно сорвалась красивая молодая овчарка и начала прыгать на дверь машины, где сидел Игорь, заставив его обрадоваться и оживиться. Он аккуратно открыл дверь, так чтобы не задеть пса, вышел из машины и скрылся, присев на корточки с животным. С минуту я сидела внутри, не понимая, что мне стоит делать, но потом робко выползла, поправив платье и предусмотрительно оглядев себя со спины на вопрос складок.

Стеснительно и медленно пробираясь с одного крыла машины, я подошла к Игорю, сидящему около собаки. Он сильно прижался к ней и обнимал обеими руками, как вдруг я услышала, что он что-то шепчет ей:

«Люблю-люблю, больше всех тебя люблю…»

Наверное, таким я видела его впервые. Как будто бы он вмиг снял с себя все маски… Посматривая на них сбоку, я видела, что между ними было что-то особенно личное, то, во что никто не был посвящен.

Подняв глаза, я увидела, как на пороге дома показалась яркая красивая женщина лет семидесяти. Удивительно свежая и ухоженная, она представляла собой пример дамы в возрасте, на которую стоит и хочется ровняться. Ярко-красный плюшевый со стразами спортивный костюм отлично сидел на упитанной, но совсем не полной фигуре, короткие светлые волосы были уложены в модную прическу, на лицо был умело наложен яркий макияж. Повергнутая в легкий шок от того, насколько красивую женщину я увидела перед собой, сначала я подумала, что мама меня не увидела.

Она бросилась к сыну с объятьями, на ходу причитая о том, как давно его не видела. Я же скромно стояла в стороне и смотрела на сцену проявления искренних материнских чувств и небольшого раздражения, которое испытывал при этом Игорь. Видно было, что ему неудобно передо мной за излишнюю эмоциональность своей матери. Я же подумала о том, что для всех матерей дети равны. И неважно, сколько им лет.

— Мама, ну, хватит, все… — отмахивался он. — Познакомься… Это — Оля.

Игорь развернул маму в мою сторону, на этот раз лишив ее рассудка… Казалось, что увидев меня, она опешила еще больше, чем я, лицезревшая ее впервые на пороге своего красивого дома.

— Батюшки мои… — раскинула она руки в стороны и встала как вкопанная передо мной. — Здравствуйте… Лидия Петровна…

— Очень приятно! А я — Оля, — заразительно улыбаясь во все свои тридцать два зуба повторила ей я.

Такой женщине мне хотелось нравиться.

— Боже мой, какая ты… — начала было она. — Ну, давайте-давайте, заходите быстрее в дом!

Мама засеменила вперед нас, периодически оглядываясь и приглашая внутрь, тем временем, видимо, пытаясь уложить в голове то, что только что увидела.

Мы прошли в дом и я сразу же поразилась размерам площади, которая предо мною предстала — снаружи он казался менее огромным. Но внутри… внутри были, казалось, совершенно исполинские потолки.

— Боже мой, Игорь, почему ты не предупредил меня, что приедешь с такой прекрасной девушкой?! — продолжала причитать мама, заходя на кухню. — Оля, Оля, заходи сюда! Что ты там стоишь?

Я улыбаясь с неудобством посматривала на Игоря, но, казалось, он был уже вовсю увлечен какими-то другими делами, которые вели его в другую комнату. И мне ничего другого не оставалось, как последовать за мамой.

— Заходи, заходи сюда, присаживайся, — Лидия Петровна усадила меня за огромный на европейский манер прямоугольный деревянный стол, а сама начала убирать какие-то коробки с кухонного фартуха.

Бедная женщина была явно застана врасплох и отчаянно пыталась произвести впечатление.

— Господи…, — продолжала причитать она. — Оля, у нас тут так все не убрано. Обычно у нас чище. Ты, уж, прости нас… Послушай, а сколько же тебе лет?

Она внезапно задала вопрос, оторвалась от своих дел и пристально уперлась в меня взглядом.

— Мне двадцать шесть… — ответила я стеснительно.

— Батюшки… — она прищурила глаза, взгляд ее сделался хитрым и заговорщицки спросила. — А у тебя есть дети?

— Нет, у меня нет детей, Лидия Петровна, — честно открыто ответила ей я.

— Ой, а я так переживаю за Игоря… — вдруг запричитала она по другому поводу, словно не услышала ответа. — Все говорю — когда же ты пойдешь работать? У него ведь, Оля, такое прекрасное образование, а работать не хочет. Ну, что ты будешь делать?!..

Разведя руки в стороны и уставившись на какую-то тумбу, мама стала что-то с интересом рассматривать. В тот момент, я заметила, что настроения ее довольно быстро сменялись мыслями о каких-то делах, заставляя мигом переключаться. Я подумала о том, что это отличное качество и мне бы хотелось этому и не только у нее научиться — женщина представляла собой потрясающий пример того, как в ее годы можно прекрасно держаться.

Лидия Петровна продолжала свои расспросы:

— А где ты живешь?

— Я из Питера. Работаю в крупной фирме, занимаюсь рекламой. А с Игорем мы познакомились в Гоа… — охотно делилась я в манере ее сына предваряя вопросы.

— Ах, этот Гоа… Уезжает он туда, понимаешь, на полгода и живет там! а мы тут волнуемся, — снова пожаловалась она, немало удивив меня этим. — Ты, надеюсь, не такой большой срок там жила, как он?

— Нееет, я всего-лишь на две недельки, меня бы с работы не отпустили просто… — с облегчением призналась ей я в правде, которая, тем не менее, стремилась к скорым переменам, по моему же желанию.

— И слава Богу! нечего там делать! Надо же работать, семью создавать, делать что-то… А так… как так можно? — снова посмотрела она на меня умоляющим взглядом словно ища поддержки.

— Да, наверное, Вы правы. Ну, ничего, думаю, он Вас вскоре послушает, — авансом пообещала ей я и мягко улыбнулась.

Лидия Петровна смотрела на меня, видимо, перебирая в голове вопросы, которые она хотела мне успеть задать, чувствуя, что время нашего общения ограничено. В какой-то момент я услышала, что в коридоре Игорь с кем-то разговаривает и интуитивно поняла, что это был отец. Я вертела головой по сторонам и рассматривала обстановку. На стене прямо рядом со столом висели приклеенными фотографии Игоря в разные годы… Вот здесь он с какими-то друзьями на застолье, а на следующей фотке — на природе в каком-то русском лесу ловит рыбу… С особой теплотой по-матерински собранные воспоминания в виде этих фотографий оставляли у меня в душе особые чувства — так я лучше узнавала его и понимала, насколько и кому он дорог.

— А у меня вот точка на рынке… Обувью занимаюсь… Знаешь, никогда не нужно останавливаться работать… Я помню, как в 2008 году нас прогнул кризис, я потеряла очень много денег тогда… А потом, а потом просто взяла в долг еще и уехала в Грецию. И знаешь, отдохнула, купила там шубу и вернулась обратно. Счастливая довольная, меха, конечно же, продала, выручила немного денег и стала чувствовать себя иначе. Даже если ты на самом дне — всегда есть выход… — делилась Лидия Петровна довольно-таки интересной информацией. — А сколько ты будешь у нас?

— Еще четыре дня, — ответила я.

— Приезжайте к нам еще в гости, пообщаемся подольше. А то, я чувствую, вы уже сейчас поедете… Игорь всегда такой деловой, — немного обреченно ответила она и отвернулась, продолжая что-то убирать.

Помню, тогда я подумала, что, наверное, всем родителям не хватает общения со своими детьми. И, скорее всего, моим тоже.

Словно в подтверждение ее слов, буквально через минуты три на кухню зашел Игорь.

— Ну, что, поехали? — обратился он ко мне. — Мама, мы помчали. У нас еще дела…

— Конечно-конечно, сынок, как скажешь, — повиновалась она радостным тоном, словно совсем и не жаловалась.

В тот момент я поняла, что мама привыкла все свое недовольство от сына скрывать. Да и, видимо, не только от сына. Казалось, сильная успешная женщина, которая привыкла надеяться только на себя, просто обязана была так себя вести.

Я встала и поблагодарила маму за гостеприимство. На что сразу же была приглашена вместе с Игорем приехать вечером на ужин, но увидев его совершенно спокойную реакцию на этот ангажемент, тут же добавила:

— Ну, ладно, вы уже сами там решите… Ступайте! Молодцы, что заехали.

Уже в коридоре Игорь познакомил меня с отцом, который неожиданно оказался сидящим на веранде в кресле. При первом взгляде на него, я поняла, что это был гораздо менее бойкий и поворотливый родитель. Рядом с его рукой стояла палочка, служащая средством для передвижения, на коленях лежала новая газета. Поза родителя говорила о том, что жить ему уже тяжело. Я же подумала о том, насколько разными бывают состояния вроде бы даже одних по возрасту стариков…

— Что ты здесь сидишь? Почему не поднимаешься к себе? — немного недовольно обратилась к нему жена.

Отец Игоря лишь устало поднял на нее глаза и ничего не сказал.

Я же попрощалась с обоими родителями и вышла на улицу. Лидия Петровна смешно семенила рядом с нами, решив проводить нас до машины, по дороге хвастаясь мне выращенными цветами.

— Оля, посмотри, какой у меня прекрасный сад! если бы ты знала, сколько у меня на него уходит времени… А Игореша наш тоже посадил свое дерево здесь… Правда, сынок? — она подняла на него глаза, но уже не услышала ответа, потому как Игорь медленно пошел в сторону забора дабы как раз попроведовать своего воспитанника.

Лидия Петровна продолжала рассказывать мне о своих цветах, а потом заговорщицки нагнулась к моему уху и тихо сказала:

— Ты это… если хочешь, чтобы он на тебя больше обратил внимание, помоги ему разобраться с его бедламом дома… У него там черте-что!…Какие-то мешки вместо кресел, окна грязные на балконе.. Не следит он совсем за жильем со своей Индией…

— Хорошо, Лидия Петровна, не переживайте. Спасибо Вам за совет, — мягко поблагодарила ее я и несильно приобняла.

Мы увидели Игоря и по-женски с пониманием друг другу улыбнулись.

— Ну, что, поехали? — скорее утвердил, чем спросил он.

— Да, поехали, — покорно отозвалась я. — Еще раз спасибо Вам за гостеприимство, Лидия Петровна.

Помню, я уселась в машину, автоматически сложив руки на коленях как порядочная девочка — беглое знакомство с его родителями произвело на меня впечатление и настроило на серьезный лад. В окно я увидела, как Игорь поцеловал маму, что-то сказал ей на ухо и открыв двери сел, внимательно посмотрев на собаку через стекло, что грустно сидела около будки. Затем он завел машину, быстро выехав по щебеночной дороге, которая простилалась между домами садоводства, и разогнался.

— Ну, что, теперь поехали на места моего детства? — веселым голосом спросил Игорь, словно выдохнул, что выполнил важное дело и теперь его ничего не тяготило.

— Поехали, куда скажешь. А куда? — спросила я.

— В музей Авиации! — торжественно сообщил Игорь, так словно это было очевидно, и резко завернул на главную дорогу.

На улице начало проглядываться солнце и становилось радостно от того, что оно все-таки будет нас обогревать какой-то возможно короткий период времени.

Мне не верилось — еще в марте мы вместе колесили по дорогам Индии на скоростном мотоцикле, теперь же мчались по дороге нашей Родины на его автомобиле… Все сбывается! Все, что хочешь — сбывается. Рано или поздно. Правильно говорили — будьте осторожны с вашими желаниями: не заметишь, как все начнет превращаться в быль…

Пока мы ехали, я долго пребывала в размышлениях над тем, стоит ли говорить с Игорем о его родителях. Заметив его неоднозначно отношение к матери, я мешкалась, но, в конце концов, сказала:

— У тебя прекрасные мама и папа…

Но Игорь, видно было, не очень хотел поддерживать и разворачивать этот разговор и просто односложно промычал:

— Угу…

В какой-то момент он вывернул на площадь и остановил машину.

— Пойдем вон к памятнику сходим. Это Юрий Гагарин!

Мы вышли и пошли к городскому монументу. Достав фотоаппарат, я начала снимать голубей, которые огромной стаей расположились у больших каменных глыб. А Игорь достал откуда-то два небольших кусочка булки и, дав один мне сказал:

— Отдай им свою печаль.

Я молча повиновалась и начала комкать в руках булку, вбивая в нее все то, что копилось у меня на душе. Но чем больше я это делала, тем больше понимала, что внутри меня сидит счастье… Счастье и любовь к человеку, который сейчас со мной. Мне не удавалось найти печаль.

В конце концов, я решила отдать птицам возможные мелкие неурядицы, которые случались со мной в последнее время. И добив уже довольно мягкую взбитую массу, подкинула им пищи… Кому-то для размышления, кому-то — для еды.

Игорь присев на корточки, очень вдумчиво и медленно, обстоятельно взбивал свою булочную печаль. Казалось, что он что-то приговаривал. Затем отрывая от булки маленькие кусочки, он медленно начал подкидывать их птицам, внимательно наблюдая за тем, как они предаются трапезе. Его телефон зазвонил в тот момент, когда в руке оставался всего один кусочек. Игорь быстро кинул остаток голубям и достал трубку:

— Ало, доча, намасте, дорогая моя! как папа? папа хорошо. Вот кормим голубей с моей питерской подругой. Да… Рыжая, помнишь? Приехала из Питера ко мне вчера… ага-ага…

Разговор Игоря с дочерью сопровождался какими-то улыбками в сторону, будто бы она спрашивала у него достаточно личные вещи, а он боялся, что я узнаю. В конце концов, не выдержав, он перевел беседу в сторону расспросов о том, как у нее обстояли дела, а затем, положив трубку, еще какое-то время смотрел на голубей, словно вернулся к тем мыслям, что были до разговора и, поставив последний аккорд взглядом, скомандовал:

— Ну, что, здесь все сыты. Поехали дальше.

Казалось, он весь был полон ритуалов — сам их придумывал и сам же им следовал. Мне было забавно за этим наблюдать, ибо мужчины в моем окружении никогда подобным не отличались. С трудом представляя себе своего отца, разговаривающего с морем или брата, кормящего голубей своей печалью, я думала о том, как это все необычно. И с удовлетворением подмечала, что была такой же — только женщиной. Словно бы я поймала на врожденный пантеизм другого такого же, понимающего меня мужчину.

Проведя несколько часов в Музее Авиации, что располагался здесь неподалеку, мы внезапно обнаружили, что выглянуло прекрасное солнце, моментально разукрасившее все вокруг. Так мы с Игорем смогли вдоволь нагуляться вокруг огромного поля, где были выставлены экспонаты самых крутых авиационных кораблей разных времен. Здесь были и истребители с Великой Отечественной, и просто обычные пассажирские лайнеры. Игорь бегал между невероятной коллекцией, как ребенок и восклицал каждому новому образцу.

Выяснилось, что он был здесь когда-то очень давно, лет в двенадцать и сейчас, это повторное посещение возбудило в нем приятную ностальгию по тем временам и не угасший к этой сфере интерес. Признаться, мне было, конечно же, не так интересно рассматривать самолеты как ему, но даже я ради общего образования бродила между этими экспонатами и трогала их крылья, заглядывала внутрь кабин, фотографировала самые прикольные из них на мой взгляд. Правда, фотографий Игоря с самолетами на этот раз было больше — несмотря на то, что обычно он придерживался мнения о том, что сохранять нужно все в памяти, а не на пленке, здесь же он не смог удержаться от позирования около крылатых монстров российской авиации. И я с удовольствием это делала, радуясь, что он получает от этого такое удовольствие.

В какой-то момент солнце разыгралось так, что мне даже стало жарко и куда больше вспомнились спокойные гоанские деньки. Здесь тоже было тихо, будний день, кроме нас ходило еще человека два, яркая сочная зеленая трава устилала все поле. Мы благостно и довольственно ступали от одного объекта к другому.

Вдоволь нагулявшись по музею и заехав на обратном пути за сладостями (Игорь захотел меня побаловать чем-то особенным), мы вернулись домой несколько уставшими от целого дня, проведенного в дороге. Приготовившись стряпать еду, я заметила, как он снова уселся играть в какую-то стратегию. Быстро состряпав картофель с запеченными овощами и порезав свежий салат, я мягко пригласила Игоря за стол, когда все было почти готово. Быстро оторвавшись от своей игры, он с удовольствием присел.

Не будучи привередливым в еде, он и тогда быстро слопав все, сказал, что только что употребил лучшее, что когда-либо ел в своей жизни. Я же постеснявшись такой похвале, тем не менее, поблагодарила его и сказала, что могу готовить и лучше.

— Рыжая, я знаю, что ты все можешь. Ты можешь даже и не это… — намекая на то, что было в Гоа, смеясь произнес он.

А потом мы улеглись смотреть какой-то русский фильм про неадекватных людей — девочку и парня, история любви которых очень нетипично разворачивалась и внезапно отвлекшись от кино, Игорь вдруг произнес:

— Да… Прямо как мы с тобой… Неадекватные люди…

Я подняла на него глаза и удивившись такому заявлению переспросила:

— Мы — неадекватные?!

— Ну, конечно! — уверенно произнес он. — А ты разве себя считаешь нормальной?

Я замолчала и задумалась, как мне стоит воспринимать эту фразу, а он продолжил:

— И ты, и я, Рыжая, не нормальны. И поступки наши ненормальны. Иначе бы мы не были вместе…

Я молчала, не зная, что на это ответить… Возможно, он был прав. А потом я подняла на него глаза и обняла за шею, а он, повинуясь моему притяжению, прижал меня крепче к себе и поцеловал в лоб. Так нежно, насколько мог…

Следующие два дня мы практически все время провели дома. Только лишь раз выбравшись к маме Игоря на рынок, где она с гордостью показала мне свою точку, затащив практически в торговое закулисье. А после посетили кино, сценарий которого так и не остался в моей памяти надолго.

Иногда я думала о том, что зря выбрала приехать на такое большое количество дней — мне казалось, что двум не привыкшим вместе жить людям порой было немного не по себе. И хотелось уединения. Хотя может быть, это были исключительно мои ощущения. Игорь, казалось, продолжал жить своей жизнью и ничем не выдавал свою стесненность. Один раз он проснулся в три часа ночи и лег спать в десять утра, увлекшись компьютерной игрой. Я же бродила около него как лиса, ожидающая, что ей бросят кусочек сыра. Один раз даже попыталась позвать его спать, но увидев недовольную реакцию, решила больше этого не делать — в конце концов, он взрослый человек и так привык жить. Это я приехала в его хоромы…

Так мы провели почти два дня — пока он занимался своими делами, я сидела в его доме, предаваясь спокойствию, которое он нес и записывала мысли в своем дневнике. Иногда днем я уходила спать, объясняя себе это тем, что внедрение в Рейки влияло на мое состояние. В общем, чувствовала себя как в санатории, в который я приехала с тем, чтобы немного подлечиться.

Помню, один раз Игорь попросил ему помочь — он привез семена газонной травы и решил высадить ее под своими окнами. Тогда он мягко заметил, что пришло время, и якобы мой приезд ознаменовал начало нового этапа. Понимая, что для Игоря ритуалы были превыше всего, я старалась тотально включиться в процесс: я стояла на балконе и исправно подавала наружу всякие инструменты, читала про себя мантры. И он их читал, проходясь с зажженной палочкой благовоний по только что взъерошенной земле, засаженной новыми семенами. Почему-то в тот момент мне показалось, что совместная посадка этой травы каким-то образом повлияет на наши с ним отношения и вдохнет в них новую жизнь…

Но время шло, быстро подведя к дню моего уезда. Помню, тогда я была более взвинчена, чем обычно. Предчувствуя скорое расставание, я начала волноваться о том, когда мы увидимся в следующий раз, и что ожидает нас в будущем. Снова включился мой Ум и требовал все объяснять. Понимая, что ранее всецело брала на себя инициативу, теперь я не понимала, какую мне следует выбрать стратегию и как себя вести.

В то утро Игорь вел себя как обычно, разве что только где-то в обед, когда я завела разговор о том, как он будет проводить время далее, в ближайшие месяцы, заметила, что он немного напрягся и, как будто бы поняв, к чему я клоню, несколько раздражительно заявил:

— Ну, чего, Рыжая… Буду заниматься делами… Тут много что нужно сделать… Ты же понимаешь… Дома навести дела, родителям помочь. Потом? Потом начну собираться на зимовку…

Каким-то особым чутьем, где-то на уровне подкорки, я вдруг почувствовала, что меня в этих планах нет и, тем не менее, набравшись смелости, опустив глаза тихо спросила:

— А я?..

Видно было, что его напряг мой вопрос, будто бы он его ожидал, но все-таки верил, что я его не задам…

— А что ты? а ты будешь работать, жить своей жизнью… Как обычно, — произнес он будничным тоном, чем немало меня задел.

Затем он осекся, немного подумал и добавил:

— Оля, ты же видишь, я одинокий человек, я не работаю, у меня уже вся жизнь распланирована, и нет в ней каких-то особых рвений что-либо менять и делать… Зачем тебе это?

Казалось, все было сказано довольно мягко, без какого-либо желания меня задеть. Он умел произносить такие речи — нежно, спокойно, более тихим голосом, словно пытался таким образом погасить смысл самих слов. Но словами оставались словами, окатившими меня с ног до головы холодным разрядом, и я напряглась.

Помню, словно только в тот момент я вдруг стала понимать, что он не хочет и не собирается со мною ничего строить… Он просто проводил время. Наслаждался моментом… Правда, ноющее сердце в глубине души продолжало обманываться и верить, что на самом деле все не так. Все иначе. Я была нужна ему, а он — мне. И мы будем всегда вместе. Как я этого и хочу.

Тогда спокойно улыбнувшись, дабы не отпугнуть его своей реакцией, я решила показать, что со всем согласна и спорить не буду. Про себя же подумала о том, что по-прежнему буду просто верить, что когда-нибудь он захочет быть со мной серьезно и подарит мне ребенка.

Решив устроить уборку в его доме в тот день, как тихонько насоветовала мне его мама, и намыла все, что только возможно. Впрочем, мне было приятно это сделать и без подсказок: в его доме мне хотелось убираться, казалось, была в этом какая-то особая магия. Домывая пол, я почувствовала, что добавила себе этим ощущение каких-то особых прав и привилегий…

А к вечеру перед уездом мы напоследок устроили совместный ужин, понимая, что завершается важный период, после которого нам предстоит сделать определенные выводы друг о друге и обо всем хорошенько подумать.

Игорь с удовольствием вкушал пищу, периодически посматривая на меня, а потом поблагодарив, пошел курить на балкон, словно избегая серьезных разговоров. Он долго там сидел о чем-то думая, и тогда я поняла, что он не меньше меня размышляет над смыслом всего происходящего. И не трогала его.

В девять часов вечера мы вышли из дома и поехали на электричку до вокзала. Всю дорогу Игорь пытался шутить, и я снова заметила в нем эту маску, которую он одевал, когда пытался скрыть какие-то чувства. Он смешно комментировал езду проезжающих автомобилистов, отвешивая поклоны тем, кто ему уступал, смеялся над шутками по радио, добавляя свои реплики, которые казались еще более смешными, чем то, что я слышала. Просто это все были Его слова и Его шутки… Вот и все.

Помню, он проводил меня прямо до турникета, ведущего к перрону, куда пребывали электрички. Я ожидала, что мы поговорим еще и тут, немного постоим и скажем друг другу что-то завершающее, возможно, особенное… Но внезапно обнимая его за шею, я заметила, что он очень быстро начал сворачивать беседу и посматривать на часы.

— Когда мы увидимся в следующий раз? — все-таки спросила я его напоследок в огромной надежде услышать ответ, который бы меня удовлетворил.

Игорь прищурил глаза, мгновенно надел любимую маску, усмехнулся и сказал:

— Время покажет, Рыжая. Ну, все, иди. Пока! — и очень спешно и поверхностно расцеловав свои руки, отпустил по воздуху поцелуи предназначенные мне и также быстро скрылся.

Я же успевшая перебраться за турникет, вышла на перрон и осталась стоять в шоковом состоянии. В противовес проведенным дням вместе, казалось, что теперь все было еще более расплывчато, чем месяц или два тому назад. Я ничего не понимала и не верила происходящему тогда. Мне казалось, что какой-то злой рок снова вмешивается в нашу судьбу и пытается нас разъединить, снова подкинуть нам каких-то испытаний… Но я была стойкая и сильная и несмотря на шок, в котором пребывала, сразу же начала гнать от себя плохие мысли и заставила себя переключиться на действие, а не на мысли — вот, например, сейчас мне нужно было зайти в электричку, выбрать себе место и доехать до вокзала, а потом успеть купить себе в дорогу воды и сесть на поезд. Столько дел, столько дел! Тише, тише, тебе это все кажется. Просто доедь до вокзала, а там и подумаешь обо всем…

Но мысли предательски лезли в голову и не давали мне успокоиться… Я была в отчаянии. Зачем я заговорила с ним о будущем?! Как же, должно быть, я его испугала… А вдруг я и вправду наговорила кучу того, что заставило его изменить отношение ко мне?…Или вдруг я не понравилась его маме?…Боже мой, как все было сложно и тяжело. В какой-то момент я было подумала о том, что все было полным провалом и зря я к нему приезжала. Лучше бы все осталось как прежде…

Я приехала на вокзал и словно оказалась в новом, жестоком и бездушном мире — там, где я была никому не нужна. За плечами остался Игорь, за плечами наши безумные ночи и прекрасные дни. Все. На меня свалилась по-прежнему тусклая и мертвая реальность, в которой мне снова предстояло жить и уподобляться большинству… Холодный голос, объявляющий о прибытии поездов, еще больше вернул меня к действительности и в моей голове этим леденящем тембром прозвучало: «Надумала себе какую-то особенную жизнь с особенным мужчиной? Решила, что ты какая-то отличная и всемогущая? Акстись, ты — такая же, как все…»

Кое-как на ватных ногах невидящим ничего вокруг взглядом я выполняла заранее продуманные манипуляции, ограничившись лишь бутылкой воды. Сразу же найдя свой поезд, также автоматически двинулась вперед к своему вагону и, сдерживая слезы внутри, протянула паспорт проводнице. Ох, и не впервой этим железным леди было видеть заплаканных девочек, уезжающих на поездах или провожающих мужчин, матерей, сыновей или бабушек. Я не стеснялась. Здесь подобное выражение лица было скорее естественным, нежели каким-то необычным. Обычное такое уезжающее лицо…

Я нашла свое место и уселась у окна рассматривать людей. Очень много было молодых, довольных и, казалось, вполне себе здравствующих. Болельщики Зенита стройно заходили в соседний вагон и размахивали шарфами, какие-то бабули тащили груды сумок. Возможно, в этих тюках была картошка или лук. Хотя, подождите, пока, наверное, вряд ли…

И все-таки, что же я сказала ему не так? Я сожалела о том, что не могла пробраться в его голову и как плохо, что ничего не понимала…

Еще довольно долго сидя и смотря в окно немигающим взглядом, я продолжала точно также неподвижно сидеть и когда он тронулся, и через час, и много позже… Казалось, мой квест продолжался. Достигнув дна своих чувств и оттолкнувшись от него, я все-таки верила в то, что Игорь на этот раз сам позовет меня. А если этого не случится — что ж, это все равно мой путь. И этот путь — был путем сердца.

Прошло несколько дней.

Вернувшись в Питер абсолютно разочарованной, я чувствовала себя словно выжатый лимон, несмотря на то, что все эти пять дней отдыхала. Окончание поездки настолько меня подкосило, что первые два дня я прорыдала дома в подушку, не желая никого видеть и ничего делать.

Но то был уже конец июля, подходил август, и мне необходимо было далее строить планы на жизнь и претворять главную идею, которая сложилась в моей голове еще в феврале — завершать работу, копить деньги и ехать в Индию. На целый сезон — примерно полгода. Впрочем, кто его знает — может и больше…

Спустя два дня, окончательно придя в себя, я вышла-таки на работу и решила, что… «Не все коту масленица». Много думая и осознавая то, что иногда нужно было бывать и в таких состояниях. Кроме того, немного поразмыслив над всем, я вдруг поняла, что слишком восприимчивое состояние могло вскрыть недавнее посвящение в Рейки, которое, как и предупреждала меня Ксения, могло очень сильно изменить мою жизнь и события в ней. Так, смирившись, я постепенно начала успокаиваться, погрузившись в работу.

Как ни странно, словно в перпендикуляр с личной жизнью, тогда мои рабочие успехи продолжали стремительно разрастаться, расширяться и увеличиваться, и это, безусловно, не могло меня не радовать. Так отвлекаясь я периодически просматривала билеты в Гоа и складывала в голове суммы, которые мне были необходимы для того, чтобы уехать и прожить в путешествии примерно месяца четыре. И, казалось, пока мне на все хватало. Впрочем, на всякий случай, я планировала заработать много больше, дабы сформировать некоторую «подушку».

Помню, тогда клиенты меня просто атаковывали — каждую неделю я заключала какой-то крупный договор, мое начальство было от меня в восторге. По прежнему никому не рассказывая о том, что собираюсь уволиться в декабре, я понимала, почему делаю именно так — я просто боялась сама себя сглазить.

Несмотря на хорошие заработки, я все-таки продолжала вести достаточно сдержанный образ жизни и часто проводила время дома или на природе, упиваясь лишь эмоциями своей любви к Игорю и мечтаниями о том, как мы будем вместе. Большего мне не требовалось. Правда. Этого было вполне достаточно — настолько они были сильны. Кроме того, мой резкий переход на здоровый образ жизни — отказ от алкоголя и мяса — тоже возымел свои плюсы. Я стала спокойнее, но значительно чувствительнее, менее взбалмошной, но более позитивной и эмоциональной. Мне было гораздо более ровно, чем раньше, и как минимум, уже от этого хорошо.

Я продолжала заниматься диджейством и мои учителя пророчили мне скорое выступление в клубах города, что мне нужно было для опыта. В то время я, конечно, слабо себе представляла, как буду зарабатывать этим в Гоа, но надежда теплилась, что все у меня удастся — я верила, что Вселенная и Творец и на этот раз мне помогут.

Периодически я конечно же встречалась с друзьями и единомышленниками, но здесь у меня их пока было очень мало, большинство же теперь меня просто не понимали. Забавно, но тогда мне все чаще писал Сальвадор, с которым мы познакомились как-то в апреле, но я почему-то держала его в стороне, будучи слегка перепуганной активной позицией нового приятеля. И, тем не менее, мне льстило его внимание к моей персоне. Да и вообще, казалось, — красивый парень.

Но больше всего я общалась в тот момент с Димой, одним из близнецов. Вот уж где действительно мне удавалось получить поддержку и увидеть воистину понимающий взгляд. Для меня все в нем было удивительно: и столько небывалой для мужчины чувствительности, и, при этом, довольно мужской «с понятием» акцент на вещи…

В силу того, что Дима жил тогда с Аней, если мы встречались, мы все-таки делали это втроем. Тем не менее, именно в то время я начала все больше замечать, что между ребятами лежит какая-то необъяснимая пропасть… И чувствовала, что Дима ко мне как-то по особенному тянется. Но я любила Игоря, а поэтому все остальное могло быть только лишь в рамках дружеских отношений.

Приближался Его день рожденья, и, решив сделать какой-то особенный подарок, тот, что однозначно запомнится, я распечатала наши с ним фотографии, купила красивый альбом и от руки нарисовала календарь на весь год, начиная с месяца его рождения. На каждой из страниц были написаны какие-то аффирмации и вклеены наши с ним фигурки, а вокруг они были разукрашены разными цветами или посыпаны блестками. Я была невероятно по-детски довольна своим творением и хотела отправить его по почте, предварительно выяснив точный адрес. И за несколько дней до дня его рождения я это все-таки сделала.

Наступил тот самый день. Как обычно, с самого утра, перед звонком пытаясь унять в груди клокотание влюбленного сердца, я ходила в разные стороны и сначала собиралась позвонить его матери, а потом и самому имениннику… Наконец более-менее успокоившись, выпив пару чашек чая, съев целую коробку успокоительных конфет, я сделала звонок. Набрав номер, спустя несколько коротких гудков, я услышала знакомый голос…

— Ааа, привет, Оля! Рад тебе, ага, рад… — Игорь в привычной манере приветствовал меня.

— Дорогой мой, С Днем Рожденья тебя! Будь очень счастлив и здоров… Всего тебе самого восхитительного! — я еле-еле подбирала выражения, которые вроде бы заранее продумала.

— Спасибо-спасибо, Оля… — мягко проговорил он и замолк, чтобы, казалось, еще что-то от меня услышать.

— Игорь, ты знаешь, тебе сегодня должен прийти от меня подарок… — вдруг призналась я.

— Оу. Да не стоило, Оля!… — он ощутимо замешкался и застеснялся.

— На самом деле, там ничего такого особенного. Так… собственное творчество… Ничего такого… — пыталась я снизить важность своего презента.

— Я понял. Ну, что ж, ладно. Пусть будет так… — согласился он.

Немного поговорив о планах и о том, кто чем занимается, в какой-то момент я вскользь упомянула Игорю о том, что теперь хотела бы видеть его у себя — в качестве ответного гостевого визита. Помню, он снова замялся и произнес, что вряд ли, конечно, приедет, заставив меня замешкаться чуть ли ни сильнее, однако больше я не знала, чем его взять.

Горячо попрощавшись словами, которые даже на пятьдесят процентов не выражали мои к нему чувства, я все-таки положила трубку, поняв, что снова сделала все, что могла.

Немного передохнув после разговора с Игорем, выйдя на балкон и, как следует продышавшись там, посмотрев на свои трясущиеся руки, я все-таки решилась позвонить его матери.

Дозваниваться пришлось долго — казалось, видя, незнакомый номер, женщина не спешила брать трубку. Но когда узнала меня, как будто, обрадовалась, чем немало успокоила меня. Перво-наперво она поделилась со мной своими страхами и опасениями за дальнейшую жизнь сына, продолжая сокрушаться над тем, что он якобы не работает… Я конечно попыталась ее успокоить, тем не менее, радуясь в глубине души, что женщина открылась мне, приняв это за особый знак доверия. Помню, бросилась уверять ее, что стараюсь всячески повлиять на ее сына, не забыв похвалить ее за то, что она его вырастила таким, какой он есть. И уверив ее в том, что Игорь — замечательный человек, каких еще поискать. Лидия Петровна поблагодарила меня за звонок и пригласила приехать еще, что, в конце концов, заставило меня окончательно успокоиться, поняв, что мама — на моей стороне. Без сомненья, эта потрясающая личность, на которую мне очень хотелось равняться, была за меня.

Закончив со звонками, я внезапно поняла, что сильно устала — настолько переживания и попытки преодолеть бессознательно ощущаемые барьеры забрали мои силы. Наверное, так выглядели разве что актеры на сцене какого-нибудь театра, исполняя роль: возможно и я немного переигрывала ради того, чтобы добиться своей цели. Но видит Бог, тогда я этим жила и это было то, что мне было просто необходимо…

Помню, следующие дни меня начало очень сильно крыть. То ли какая-то гормональная история вмешалась, то ли полнейшая неизвестность в отношениях с Игорем… В общем, у меня очень часто начало меняться состояние. Утром я просыпалась в одном состоянии, через пару часов меня могло перекрыть в другую сторону, днем становилось совсем иначе. В полдень, например, утомившись во всей этой настроенческой волоките хотелось, как правило, спать, а к вечеру силы снова возвращались и я снова начала оживать, до самого сна практически пребывая в нормальном расположении духа. Особенно если была дома: для того, чтобы навести в своей голове порядок, я удалялась в свою пещеру и сидела в одиночестве. Именно тогда я поняла, что лечит не время, а одиночество и сила воли. И, к счастью — того и другого у меня было предостаточно…

Помню, в одну из тех ночей мне приснился странный сон. Я видела себя спящей в каком-то спальном мешке у незнакомого здания с надписью «Ялта», у моря… Проснувшись утром, я задумалась — может быть, я перешла на какой-то другой уровень своего сознания, раз второй раз подряд вижу сон во сне. И судя по всему, именно из-за того, что я далеко забираюсь, мне и сложно вспомнить все как раньше… Я задумалась: может быть, из-за этого некоторые люди и уходили навсегда из моей жизни — мы уже попросту не могли быть равными…

В то время я начала часто думать о том, что на самом деле становлюсь дико одинокой… Причем, зачастую не только по той причине, что сама от всех абстрагируюсь… Действительно тех, кто был бы со мной на одной волне становилось все меньше. Многие мои подруги предпочитали жаловаться на жизнь, ныть, но ничего не менять, заливая свои переживания алкоголем. Не то, чтобы я считала себя лучше их… Просто мне такие способы были уже не интересны, слишком консервативно это для меня стало, как-то слишком по-советски что ли как будто… Я же хотела нового, другого.

Мне все время стало хотеться перемен — что-то менять, пробовать новое, куда-то ехать. Не припоминая себя ранее в такой жажде жизненных изменений, я ловила ощущение, что какая-то невидимая и неведомая сила гонит меня вперед, задавая ускорение всему телу… Все мое нутро хотело движения и выталкивало меня вперед. И, судя по всему, люди это тоже чувствовали, отделяясь от меня, словно пыльца, спадающая с крыльев бабочки и отпускающая ее вперед…

Несмотря на то, что я отпускала людей, уходящих из моей жизни странным образом, мне иногда бывало больно и сложно это принять. Становилось грустно. В такие моменты я вспоминала то, что сказали мне люди из Рейки — что бы сейчас не случалось, нужно давать этому быть…

Думая на этот счет, я вспоминала Машу — самую близкую подругу со школьной скамьи, которую я очень любила. Именно в то время Маша начала от меня необъяснимо отдаляться… Маша была сильной особой, но несмотря ни на что что-то ее заставляло цепляться за обычные земные вещи и мои попытки вытащить ее из рабочей, например, рутины, выучиться на того, кого она хотела, никак не могли увенчаться успехом. В разговоре она охотно подхватывала все мои идеи, мы могли без конца мечтать о том, как будем жить «по-другому»… Так, как мы хотим. Конечно же, мне нужны были такие же сильные единомышленники и в ком, как не в своих друзьях, я видела их более всего. В самых близких, в самых родных — в тех, кто был со мной тогда, когда мне было нестерпимо радостно и невообразимо плохо. Мне казалось, что раз Маша меня понимает (а она была одной из немногих, кому я рассказывала про Игоря), раз она не отговаривает меня быть с ним, бросить все и уехать в Гоа, значит, она и сама способна на подобные вещи. Пусть и не ровно на такие, как я, но подобные.

Мечтая танцевать и уехать в Испанию, Маша всегда находила во мне поддержку. Я всячески подбивала ее к тому, что ей просто необходимо пойти снова заниматься и начать визуализировать свою мечту. Оглядываясь на себя, мне казалось это абсолютно реальным. Но спустя какое-то время я поняла, что подруга готова поддерживать мои идеи и мечты и даже искренне им радоваться, но что-то внутри тормозило ее к претворению оного… Какие-то страхи и неуверенность в себе.

Мне было за нее обидно. Она была моей любимицей, и я не знала, как ей помочь. В какой-то момент поняв, что не смогу поделиться с ней своими силами и авантюризмом, я решила оставить ее в покое и дать следовать своему пути. Хотя кто бы знал, что мне стоило это все оставить… Иногда я обижалась на нее, ведомая своими желаниями и хотелками, но потом снова принимала все и прощала, пытаясь останавливать себя в том, чтобы навязывать Маше то, что возможно она не хочет. Говоря себе, что подруга сама найдет свою дорогу, я, тем не менее, очень грустила, что с ней вровень мы не идем и повлиять я на нее не могу…

Так я по-прежнему оставалась наедине со своими мечтами и грезила картинами их осуществления. Придумав, что уеду жить в Гоа с Игорем, по возвращении в Россию, я намечтала поселиться вместе с ним в Москве или Питере, открыть небольшой бизнес и родить сына, став самыми счастливыми родителями на свете…

Дневник, 24 августа

Куда-то подевались мои сны… Я поняла, что уже более месяца не вижу ничего того, что видела раньше и еще… ушел тот Голос. Мне становилось не по себе. Я пыталась его призвать, вернуть, но ничего не получалось…

В одну из ночей я легла спать лицом к своей картине с видами на Гималаи. Где-то в отдалении мне снились знакомые люди, но гораздо более размыто, чем это было ранее. Под утро я поняла, что люди из Рейки все-таки что-то мне перекрыли…

25 августа

Ехала утром на встречу и впервые ощутила дыхание осени. И тут мне вдруг стало так хорошо! Я поняла, что хочу писать стихи. И поняла, что от этого у меня есть ощущение Бога в сердце. А может быть, Бог — это и есть творчество?

На самом деле, я заболела и физически мне плохо. Но как это часто у меня и бывало, морально становилось очень хорошо… На этом настроении я убралась дома и сделала перестановку в комнате к осени… К моему любимому времени года…

___________________

Во время болезни я поняла, что она означает — душа отделяется от физического тела и все становится лучше видно. Наверное, поэтому в это время удается творить и понимать многие вещи лучше и быстрее.

В одну из ночей мне приснилось, что я собираюсь и отплываю куда-то на большом корабле… Сон был прекрасный, яркий и сказочный. Мне было очень хорошо. Несмотря на то, что я примерно знала его значение, захотелось порадовать себя еще больше и посмотреть, что пишут об этом в соннике. И большая сонная книга мне поведала о том, что корабль — это символ надежды, которая никогда не умирает, символ спасения в безвыходных ситуациях. А плыть на корабле — означает важные перемены, новые начинания и надежды, знак того, что скоро вы эмигрируете в чужую страну…

Все было верно. Через четыре месяца я собиралась покинуть Россию и уехать в Гоа. Правда билеты я еще не брала, но уже начинала их старательно мониторить и отслеживать цены. Меня немного волновал тот факт, смогу ли я заработать двести тысяч к концу декабря, т.к. на все сто процентов я не была уверена в своих клиентах, но процентов на шестьдесят все было на мази, поэтому я не сильно беспокоилась. Я решила, что в любом случае поеду в Гоа. А на какое время — решат мои финансы и всякие разные возможные обстоятельства. В конце концов, со мной будет мой любимый мужчина…

— — — — — — — — — — — — — —

Снова интересные сны снились мне всю ночь. Во-первых, я, вся такая красивая, счастливая и яркая, с блестящим макияжем, сверкающая в невероятном каком-то платье кручусь вокруг себя, а над моей головой летают разноцветные мыльные пузыри, какие-то огоньки и фейрверки. Атмосфера праздника и детских аттракционов захватывает меня и заставляет танцевать. Такой эйфории во сне я не испытывала очень давно…

Следующим эпизодом сна было письмо, плывущее по воде и пылающий огонь где-то рядом… Но что это могло быть, я не знаю…

— — — — — — — — — — — — — — —

Тем временем от неизвестности меня день ото дня крыло. То мне казалось, что все будет хорошо и все получится, то нежданно приходили в голову мрачные настроения, и я в растерянности думала — зачем, зачем я собираюсь это сделать? Но когда доходила до мысли, что мне не стоит никуда ехать, тут же одновременно осознавала, что не смогу продолжать жить так, как жила раньше. Перемены мне были просто необходимы. Причем, кардинальные. Такие, как я задумала — все брать и рвать. Уже порядком надоевшая работа вызывала у меня тошноту. Последний раз сильные изменения в моей жизни случились ровно 5 лет назад до этого. Хронология подводила меня к тому, чтобы я, как советовал ни раз упомянутый здесь Кастанеда, сама себе создала переломный момент…

31 августа. Дневник

Ночью мне приснилось, что Игорь меня жутко ревнует, прислушивается с кем я разговариваю по телефону, прячется за дверью во время того, как я сижу за столом и пишу в дневнике… Причем, это было все комично и я практически во сне смеялась… И проснувшись с обалденным настроением, увидела, как в окно заглянул последний день лета… Завтра наступал сентябрь.

Осень всегда была для меня особенным временем года. Она пробуждала во мне жизнь. Запах сырой осенней листвы вызывал у меня чувство оргазма, еще теплый воздух давал от чего-то большую надежду на прекрасную жизнь. И все, абсолютно все мои отношения всегда начинались осенью. Но в этом году я брала паузу… Потому что моя связь с Игорем, длящаяся уже восемь месяцев, не позволяла мне ни на минуту подумать даже о поцелуе с другим мужчиной…

С ощущением наступления осени во мне возрождалась и увеличивалась небывалая уверенность в себе. Но я понимала, что это не предел. Мне хотелось иметь еще большую силу.. И я знала, откуда я могу ее взять — общение с Игорем доверху меня ею наполняло. Воспоминания о времяпровождении с ним рождало во мне особенные ощущения — не было никакого страха, я перестала бояться абсолютно всего, что представляло для меня опасность раньше. Тогда я всецело поверила и ощутила, что любовь убивает любой страх.

Помню, тогда я заканчивала учебу в школе электронной музыки и вскоре должна была получить диплом о том, что могу работать диджеем клубных мероприятий. Я наконец начала понимать смысл своей будущей профессии, чего долгое время почему-то не могла сделать раньше. Как следует углубившись в работу над миксами, я осознала, что публику, в первую очередь, необходимо растанцевать, а для этого собрать наиболее отборный микс, подняв поток по восходящей. Лишь исключительная вовлеченность в процесс позволила тогда мне все как следует прочувствовать. Вдобавок мой одноклассник Костя пообещал, что пристроит на практику в один из клубов Питера. Якобы был у него какой-то особый человек в этих кругах, который с октября месяца смог бы меня взять на работу. Я была очень рада этому, но было волнительно — мне предстояло впервые заняться такой деятельностью. Правда, оставив свои предпочтения, мне предстояло бы играть более коммерческую музыку. Что ж, тогда это был для меня всего лишь опыт, большего я тогда не ждала.

Кроме того, в какой-то момент я поняла, что научилась контролировать свои негативные мысли. За два года до событий, которые описываются в этом романе, меня захватила идея остановки внутреннего диалога при чтении книг Карлоса Кастанеды — автора, который развернул передо мной вход в эзотерику. Причем, уже тогда мне было однозначно понятно, для чего это нужно: был в моей жизни сложнейший период, связанный с расставанием с близким человеком, который я крайне тяжело переживала. Фактически, я не могла спать. Я работала, уставала, как и все, но как только дело подходило к ночи, я не могла заставить себя уснуть — мысли роем крутились у меня в голове, облепляя ее изнутри и склеиваясь между собой. Я могла проваляться в постели до пяти утра, до шести… И ничего мне не помогало. Вот тогда-то я и столкнулась с проблемой остановки внутреннего диалога и поняла, как это может быть ужасно, когда ты не в ладу со своей головой.

В конце концов, тогда я подсела на аптечные транквилизаторы и долгие два месяца успешно стирала остатки памяти с их великодушной помощью. Безусловно, это было не лечение, а обычное отключение меня от активной деятельности посредством препаратов. Слава Богу, в конце концов мне хватило ума слезть с этого дерьма и заставить себя вернуться в жизненный поток на сухую… А несколько позже в руки мне пришли эти удивительные книги, которые навсегда изменили мое мировоззрение и помогли освоить практики по остановке внутреннего диалога. Конечно, мне пришлось сделать огромное усилие над собой, отбросить все лишнее, заручившись нужным… Тогда я однозначно поняла, что невозможно делать то же, что ты делал всегда и получать абсолютно новый результат… Но наградой мне было с тех самых пор окрепшее сознание, повысившее свой уровень в разы, и возможность справляться с тем, что раньше было мне не под силу.

Таким образом, я обнаружила, что за какие-то два года смогла измениться на 360 градусов и ко времени, которое описывается в этом романе, прекрасно владела вышеназванными практиками. Скажем так: негативные мысли по-прежнему поступали в мою голову, но теперь, уследив их истоки, я могла мысленно установить в голове невидимые винтики, фиксирующие эти самые мыслепотоки. То было похоже на усилие воли, которое ты совершаешь в момент, когда нужно, скажем, прыгнуть с вышки в воду или прибежать первым на дистанцию. Я брала и просто заставляла себя это сделать. И, наверное, человеку, не обладающему этим умением, мои рассказы покажутся чушью, но я уверяю вас, друзья, это абсолютно реально.

Начался сентябрь. И в первые выходные моя близкая подруга Лизавета пригласила меня поехать с ее компанией в Выборг на празднование ее Дня Рожденья.

Как и водится в начале месяца, это еще было лето, но уже с вполне ощутимым шепотом осени, ее настроением и привычными мне обещаниями. Я вступала в эту осень также спокойно, как и в лето. Моя главная цель была впереди, а значит, до нее мне предстояло лишь радоваться жизни и замечать все, что происходит вокруг…

Мы встретились на железнодорожной станции «Удельная» и шумно оккупировали места в электричке. Если это можно было назвать местами… Мы заняли целый тамбур и прямо на полу разложили суши и красное вино, приобретенные в магазине до встречи. Лизавета громко смеялась, уже успев вкусить веселящего кровь напитка, ребята только усиливали смеховую истерику. В общем, ехали мы весело.

Помню, в нашей компании была одна девушка, имеющая репутацию отъявленной заводилы — Саша. Красивая особа с лицом Анжелины Джоли и очень плохими манерами. Саша умела просто потрясающе рисовать и была дочерью какого-то известного режиссера. Злоупотребление запрещенным и алкоголем вытащило из нее таких сущностей, коими было просто невозможно управлять. А может быть, они в ней и до этого были… Девка могла устроить скандал в клубе, вылив какому-то парню на голову пиво и свалить все на своих друзей, которые непременно после этого огребали в драке и оказывались в милиции.

Я была единственной в этой компании, кто не собирался пить. И как-то так получилось, что прибыв в Выборг и найдя гостиницу, в которой мы собирались остаться на ночь, мне выпало делить комнату именно с этой Сашей — предстояло потрясающее соседство, о котором я мечтала всю свою жизнь.

Но как человек, научившийся принимать все, что происходило в его жизни, я решила извлечь максимум пользы из общения с этой сатанической особой и понять ее суть…

Кинув вещи в номерах, мы решили сходить в магазин и приобрести принадлежности для душа. Пока шли по улице, первое, на что я обратила внимание — это то, что Саша, при всей своей шикарной внешности ведет себя как мужчина. Вернее сказать, как мальчик четырнадцати лет. Она была вызывающей, шла по дороге широким размашистым шагом и всячески показывала, что представляет опасность для каждого, кто посмеет сказать ей хоть одно слово.

— Знаешь, меня так задолбали все эти людишки…, — говорила она. — Всех бы их перестреляла… Какое общество мы породили! Ты видишь?

— Какое? — делая серьезное лицо и неодумевая, наивно переспрашивала я.

— Да просто ужасное! Ты видишь, какие ходят везде персонажи?! Это же просто жуть! — выговаривала она, показывая пальцем по сторонам.

Саша выводила непонятные умозаключения, основанные непонятно на чем и непонятно по какой причине. Где-то в ее мозгу складывалось отдельное видение всей ситуации, и, видимо, под воздействием алкогольных напитков усугубляющееся. В одной руке она небрежно держала сумку, в другой — несла банку какого-то дешевого пива, периодически проливая его на себя и шумно отрыгивая. Выглядела она отвратительно. И все ее потрясающие черты лица были словно насмешкой в этой ситуации, будто ошибкой Бога…

Но, тем не менее, я пыталась разглядеть в ней нормального, но слегка заблудшего человека, четко осознавая, что все здесь не просто так и имеет свою психологическую основу. Когда-то ранее я восхищенно разглядывала в контакте ее картины и очень хотела с ней познакомиться. И сейчас отделаться сразу от образа потрясающей художницы мне было сложно.

— Послушай, а ты ведь здорово рисуешь? — решила вдруг задать я ей вопрос, который должен был пробудить в ее сознании что-то возвышенное.

Саша сделала еще более омерзительное лицо, отхлебнула пиво, и сглотнув промолчала, отведя глаза…

— Рисовала, — ответила она. — Больше не рисую. Покинула меня муза. Все! — и с этими словами она подняла руки вверх, окончательно выронив банку пива на асфальт.

Белая пена шумно побежала по тротуару, заливая все вокруг.

— Черт! — чуть не плача выругалась Саша и стала вытирать руки об свои и без того грязные джинсы. — Что за жизнь?!

Я решила промолчать и дождаться, когда она немного успокоится, ругаясь направо и налево, и спокойно продолжила разговор дальше.

— А ты не думаешь, что муза могла тебя покинуть потому, что ты слишком злоупотребляешь с алкоголем и, видимо, еще с чем-то?

Девушка неожиданно повернулась, сделала удивленное лицо и внимательно пристально посмотрела на меня.

— Знаешь… подруга… Я думала об этом… Но я не могу остановить всю эту канитель… И, наверное, не хочу! — внезапно ответила она.

Я посмотрела на нее и меня охватила жалость. Талантливая красивая девка, способная доб