Именно! Нечего увиливать. Вижу, как призывно ты вертишь передо мной задницей.
Я так краснею, что даже глаза щиплет от стыда.
– Получается, я сама напрашиваюсь?
– Я бы пальцем к тебе не прикоснулся без разрешения, Тейлор. Напрашиваешься? – Он качает головой. – Нет. Это я тебя прошу: хватит кокетничать.
– Вот еще! – шепчу я, стараясь не обращать внимания на то, как тычется мне в живот его возбужденный член, как ни старается он себя обуздать. – Никакого кокетства!
– Не-у-же-ли? – тянет он. – А чьи пальчики сейчас расстегивают мне джинсы?
Получается, что мои. Оказывается, я действительно выкручиваю из петли металлическую пуговицу.
Я роняю руки, как будто дотронулась до раскаленного металла. Сравнение подходящее, учитывая, как пышет жаром его напрягшийся живот. Его рот. Глаза. Весь он. Никогда такого не испытывала! Раздражение пополам с вожделением. Это вызывает зуд, это поглощает – при очевидной неуместности.
– Ты хочешь сказать, что я посылаю смешанные сигналы? Потому что ты вроде просишь, чтобы я прекратила предлагать тебе… физическое удовольствие…
– Секс, Тейлор, – вот как это называется.
