Сколькие мужчины просто поставили бы меня в нужную позу и не стали бы заморачиваться?
2 Ұнайды
Говорят, что иногда нужно отпустить ситуацию, чтобы получить от нее удовольствие.
2 Ұнайды
Если в человеке проявляется темная сторона, то очень сложно задвинуть ее назад.
1 Ұнайды
— Скажи мне...
— Что? — всхлипнула я, сползая вниз и вообще не понимая происходящего.
— Что ты меня желаешь. Скажи: «Я хочу тебя, Адам».
— Идите... к черту, — с трудом выдохнула я, остатками разума понимая, что умолять его не буду.
— Правда? — он вдруг остановился, и я разочарованно застонала, часто и порывисто дыша. Было ощущение, словно меня остановили в шаге от чего-то дико желанного и не дают переступить границу.
— Ну так что, Фел? — Из тела выскользнули влажные от желания пальцы и ласкающе прошлись по клитору, от чего я жалобно захныкала и неосознанно сжала руку, все еще лежащую в волосах мужчины, пытаясь притянуть его ближе. — Скажи: «Позволь мне кончить, Адам».
И вновь прикосновения. Легкие, едва ощутимые, но такие желанные, такие нужные. Снова пальцы входят почти до упора и дотрагиваются до какой-то очень правильной точки внутри, вызывая судорогу наслаждения, и... останавливаются.
— Ну же, Фел...
— По... зво... о-о-о, — длинно застонав от того, что ловкие пальцы сжали клитор, я задыхаясь продолжила: — позволь мне... кончить.
— Имя, — властно велел мужчина, вновь касаясь какой-то волшебной точки внутри.
— А-а-а... — Я не могла уже говорить.
Он рывком сдернул меня вниз. Усадил себе на колени и, вновь войдя пальцами, продолжил сводить с ума.
— Имя, Фелисити, — глаза в глаза потребовал он.
Но я молчала, лишь дрожала в его руках и прислушивалась к той волне, что поднималась из глубин тела. Он остановился, и я разочарованно выдохнула, но властный голос приказал:
— Посмотри на меня. — С трудом сфокусировав зрение, я тихо простонала и шевельнула бедрами навстречу его движениям, пытаясь достигнуть такой нужной кульминации. Адам впился в мои губы поцелуем, но вновь вытащил пальцы, лишь поглаживая клитор, не позволяя рухнуть за грань, но и не отпуская от нее далеко. — Ты знаешь, как получить то, чего хочешь, Фелисити. Ну же, скажи...
— Позволь...
Адам вновь погладил скользкий вход в тело, вырывая из груди длинный стон.
— Мне...
Со всхлипом, на одном дыхании, забывая про мир, про кабинет, про сущность мужчины, чьи прикосновения водили меня по границе чувственного безумия:
— Кончить, Адам!
Резко, до упора, нажимая на нужную точку, и я выгнулась в сильных объятиях, дрожа и выстанывая свое наслаждение ему в губы. Он целовал меня жадно, страстно. Так, словно это было последнее, что мы сделаем в этой жизни, и лихорадочно врезался в меня, вызывая в теле все новые и новые волны наслаждения, начисто сносящие крышу.
Я не знаю, сколько мы сидели вот так вот. Он, поглаживая мое бедро и медленно, томно целуя, словно не в силах оставить губы в покое. И я не могла поймать за хвост реальность и вернуть себя в нее.
— Это был оргазм детка, — хрипло прошептал на ухо Адам, прикусывая мочку, и, коснувшись все еще мокрым пальцем моих губ, дополнил: — А это вкус возбужденной женщины. Сладкий, манящий... Твой. Со мной ты такая, Фелисити, слышишь меня?
Я слышала. Смотрела на него и не понимала, что же теперь делать.
После... после такого вот!
Адам все решил за меня.
1 Ұнайды
Не знаю, кто придумал назвать эту девчонку Фелисити, нужно было Евой.
Потому что в той библейской истории все тоже началось с гребаных яблок. Одним укусом Ева погубила Адама.
И я дернулся к ней, минуя в несколько движений все разделяющее нас расстояние, хватая руку Фелисити с яблоком и отставляя в сторону, заставляя выронить его из пальцев и покатиться по полу.
— Нужно было выбирать бананы, — прохрипел я ей в губы, плотно прижимая к себе и окончательно теряясь в яблочном запахе. — А теперь я тебя съем!
И накрыл полураскрытый от удивления рот поцелуем. Она охнула, но не оттолкнула. Позволила завладеть своими губами, целовать и сминать сладкую плоть, на которой еще оставался сок настоящего яблока. Я же окончательно терял остатки разума.
Фелс, моя яблочная девочка, и наши языки в причудливом танце двух змей в брачный период. Потому что она ответила мне и даже привстала на цыпочки, чтобы стать немного выше.
Сладкая, невыносимо желанная.
Мои руки на ее талии скользнули чуть ниже, забираясь под майку, и тут же вверх. Потому что кроме яблок мне теперь хотелось вишен. Двух манящих тугих вишенок.
1 Ұнайды
Мягкий упрек в голосе Эша заставил чувство вины всколыхнуться с новой силой, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.
1 Ұнайды
мало в чем уверен в этой жизни наверняка, но есть несколько неоспоримых фактов. И один из них заключается в том, что фригидных женщин просто не существует. Но, безусловно, есть очень много неумелых мужчин.
«Мне нужно минимум два сына, — как-то с напускной серьезностью рассказывал он соседу, живущему через забор от нас. — Потому что одному будет тяжело выплатить кредит за этот огромный дом с яблоневым садом. А так, вырастим и заставим отрабатывать. Ну, и дочку родить тоже нужно. Дочку можно и одну»
Любовь — очень странная штука. Для кого-то она награда, для кого-то наказание, для кого-то сила, дающая возможность идти вперед несмотря ни на что...
Никогда не понимала выражение «затишье перед бурей».
Ну какое может быть затишье, если вот-вот должна разразиться всепоглощающая стихия и уничтожить все вокруг? Несколько раз я видела, как зарождаются торнадо. Они никогда не возникали на пустом месте, так же как и ураганы; они появлялись постепенно. У них были предвестники: нарастающий ветер, гром, молнии, гроза...