Если б я не пересказал своего “Обрыва” целиком и подробно Тургеневу, то не было бы на свете ни “Дворянского гнезда”, “Накануне”, “Отцов и детей” и “Дыма” — в нашей литературе, и ни “Дачи на Рейне” в немецкой и “Madame Bovary” и “Education sentimentale” — во французской — и, может быть, многих других произведений, которых я не читал и не знаю
