Когда работа закончена, мужчины говорят о деньгах, телефонах и машинах, которые им хотелось бы иметь, иногда о спорте, который они видели по телевизору. Женщины говорят о деньгах и на что хотели бы их потратить, о своих мужьях, которые их недостойны, и о детях, но в общем о проблемах, которые они им доставляют. Иногда о других несчастных женщинах, которых видели по телевизору. Это все. По сути, это нетрудно. Нужно только одеревенеть.
2 Ұнайды
Чаще всего полная ясность наступает так: встаешь утром, бреешься, выходишь из дому и видишь, как все, что имело для тебя значение, вдруг исчезает, рушится, оказывается в состоянии ликвидации, взрывается и не отвечает на звонки.
2 Ұнайды
несправедливость, за которую вы чувствуете себя ответственным, не имеет никакого смысла?
– Наоборот. Я думаю, что это нас формирует. Мы свободны и можем все. Временами это приводит к несчастью. То, что у нас есть какой-то выбор и мы не знаем, что будет потом, делает наш опыт неповторимым. У нас в распоряжении такой небольшой отрезок времени, но из-за того, что мы не знаем, что было до этого, и что будет потом, и что вообще существует какое-то «потом», делает его сопоставимым с бесконечностью. Во всяком случае по нашему опыту. Потенциально он начинается и заканчивается небытием. Поэтому наше незнание делает нас в определенном смысле сопоставимыми с богами. Это опыт, который в некоторой степени делает нас интересными и достойными уважения в глазах каждого, даже бессмертных существ.
1 Ұнайды
Заставить другого человека смотреть на мир твоими глазами – это как объяснять устройство вертолета бушмену.
1 Ұнайды
– Я всегда вру, – просвистел Человек Со Стены. – Даже когда говорю, что всегда вру. Философия – прекрасная вещь.
1 Ұнайды
Человек, лишенный влияния на что-либо, может только бояться.
Лучше всего думается в ванне. Знаю: сейчас повсеместно выбрасывают ванны и ставят душевые кабины, чтобы оставалось больше времени на работу и семейные обязанности. Лежать полчаса в горячей воде не согласуется с активным образом жизни. Но мне кажется, если бы сохранилось больше ванн, то у меня было бы меньше пациентов.
Они держали ладонь над пламенем свечи, а я учил их силой мысли убирать боль вместо того, чтобы просто погасить огонь. Нормы общения цивилизованных людей учат, что у здорового человека на лице улыбка, даже если его рука горит.
Ребенок попал под трактор, значит, виновата мать, которая пошла в туалет. Мы любим осуждать, потому что в тот момент на секунду сами становимся невинны и благородны. Мы в праведном гневе закатываем глаза и упиваемся своей невинностью. Мы бы никогда так не поступили. Мы бы проверили тормоза. Мы бы не пошли в туалет. Не впали бы в гнев. А если бы кто-либо из нас создавал мир, то он был бы счастливым местом, в котором ни одна птичка не упала бы с дерева.
это не поменяло того факта, что он чувствовал себя крайне униженным и лишенным всех прав. Если бы он обнаружил свою квартиру ограбленной, обчищенной, с перевернутыми ящиками и проклятьями, написанными на стенах экскрементами, не было бы так плохо. Впечатление, словно кто-то обгадил его жизнь и пошел прочь, оказалось самым первобытным и инстинктивным, большим, чем страх высоты или огня.