Со мной можно, – согласилась Лидия Андреевна. – А больше ни с кем не надо. А на вопрос, что делать, я тебе так отвечу, девочка. Рецепт-то прост. Он один на все времена. Никто ничего другого никогда и не придумает. Во-первых, умей переключаться. Наверняка есть что-то, что ты любишь, что погружает тебя в другой мир, пусть вымышленный, но тот, в котором тебе хорошо. Ныряй в него каждую свободную минутку. Восстанавливай силы. Во-вторых, помни, что в любой ситуации необходимо двигаться. Создай свой проект, который тебе надо будет провести от А до Я, придумай себе какое-то новое дело, занятие, приключение, если хочешь. Ищи то, что дает тебе энергию, пусть даже искусственную. Ищи драйв, он как волна вынесет тебя на поверхность. Разговаривай с теми, кто тебя понимает. А если таких нет, заведи дневник и кричи в него. Делай то, что доставляет тебе наслаждение. Я о физическом наслаждении говорю.
Старушка хитро улыбнулась и вдруг стала похожа на девчонку. В этот момент ей никак было не дать ее восьмидесяти двух лет. Доктор Александра Белокопытова, привыкшая считать себя достаточно циничным человеком, вдруг смутилась и покраснела.
– Старайся больше обнимать тех, кто тебе дорог. Если обнимешься, то сразу становится легче. Это я тебе на своем примере говорю. А еще любовь. Она действительно спасает
1 Ұнайды
дать семье Андрея Строгалева. Понимаете?
– И что? – спросила Лилия. – Мы и так это знаем. Только в
– Сначала я не верила, что в нем что-то найдут, а потом очень строго велела Снежане обязательно все тебе рассказать. Особенно после того, как ее стукнули по голове.
– Что-о-о-о? Так, все, тебе удалось меня взбесить. Поэтому будь добра, рассказывай все с самого начала и по порядку.
И Лилия Лаврова послушно все ему рассказала. Когда она закончила, Зимин какое-то время молчал, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы. Если бы он мог, он бы сейчас ударил свою давнюю соратницу и подругу. Не могла же она, имея столь солидный стаж работы в следствии, не понимать, насколько опасно то, что задумала Снежана. Почему она ее не остановила? Впрочем, что это он, уж ему, как никому другому, известно, что остановить ее невозможно. Но рассказать ему, Зимину, она была просто обязана.
– Так, – сказал Зимин, вставая. – Поехали к Ирине Григорьевне. Мы должны выяснить, куда ее дочь отправилась сегодня и почему у нее не работает телефон. Только погоди, я попрошу у ребят раздобыть распечатки ее последних звонков. Нужно восстановить по минутам, когда и с кем она встречалась.
К тому моменту, как они с Лилей добрались до квартиры Машковских, Зимину уже скинули перечень телефонных звонков его жены. Для начала он набрал последний номер, но этот телефон тоже оказался выключен. Тогда он перезвонил по предпоследнему телефону и, слушая гудки, попросил Лилю:
Его третья, самая старшая сестра к тому времени переехала в свою собственную квартиру, в которой жила с мужем до того, как тот ушел на фронт и погиб.
Снежана потянулась к своему блокноту, в котором делала заметки по ходу поиска информации про трех Александров, перевернула чистую страницу и начала споро записывать все, что рассказывала тетушка.
Вернувшись домой, Клеменс устроился на работу на завод, где трудилась и его средняя сестра Хелена. Нужно было кормить семью, помогать матери и девочкам, которые тащили на себе весь тяжелый послевоенный быт. Вскоре после того, как старшая сестра Урсула с дочками вернулись жить в свою квартиру, самая младшая, Вилда, выскочила замуж за сотрудника американской дипломатической миссии и перебралась в западную часть Германии, находящуюся под контролем союзников. После того как в 1949 году между ГДР и ФРГ появилась настоящая граница, с Вилдой семья Фальк больше не виделась. Тем более что вскоре девушка уехала вслед за мужем в Америку. Встретились они лишь в 1991 году, после объединения Германии.
В 1951 году Клеменс Фальк исполнил свою заветную мечту и поступил на медицинский факультет. Все годы учебы он много и тяжело работал, чтобы не сидеть на шее матери и сестры Хелены, которая жила с ними. Парнем он оказался упертым и, получив диплом, практически всю жизнь проработал в одной из государственных больниц Лейпцига, став, как и его отец, урологом.
который любил бы меня. Искала безусловную
Вот только думать об этом было некогда, потому что Галина Михайловна спохватилась, что опаздывает, и повела ее на кухню, показывать, какие приготовленные блюда стоят в холодильнике, какие на плите и в каком порядке их нужно выставлять на стол, подогревать и подавать. Взяв со Снежаны заверения, что она все запомнила, и записав номер телефона, чтобы позвонить с кладбища, домработница отбыла, предложив напоследок выпить чаю с испеченными ею рогаликами.
– Чай я свежий заварила, – причитала она, застегивая немаркий практичный пуховик. Ее явно с детства не учили, что женщина должна носить шубу. – Хороший чай, настоящий, азербайджанский. Лидочка Андреевна очень его уважала.
Снежана невольно вспомнила, как соседка подливала ей чай, чтобы было погорячее.
От возводимого, в том числе и его руками, здания до деревянного домика, половину которого занимала семья Надежды, идти не больше пяти минут. Клеменс точно это знал, потому что после каждого их свидания провожал ее до дома.
мама уже хозяйничала на кухне, откуда доносился запах ванильной сдобы. Опять печет что-то
ороде на одном из крупных заводов. Вечерами ему было нечего делать
альк и его дети, потомок Марка Шварцмана, собиравшийся на поиски