Несколько лет после своего загадочного бегства с Оука Даниэль Блэнкеншип безвылазно сидит в своей Флориде, но в марте 1975 года вдруг делает неожиданное заявление в прессе о том, что под Оуком нет никаких сокровищ. «Но они там БЫЛИ! — утверждает он. — Причем БЫЛИ еще в нашем столетии! И я догадываюсь, кто их прибрал к рукам, но об этом еще рано говорить, потому что следует еще раз все проверить. И я вполне серьёзно уверяю вас — все догадки и легенды, возникающие вокруг острова и его тайны, меркнут по сравнению с тем, о чем догадываюсь я…»
Что имел в виду Блэнкеншип — сказать трудно. Через три дня после своего сенсационного заявления исследователь погибает во время самого заурядного ограбления магазина, в который он весьма неудачно зашел «за хлебом и колбасой».
Некоторые теоретики кладоискательства, в сферу внимания которых попал Оук, всерьёз стали отвергать идею о том, что сокровище на острове зарыли именно пираты. Пиратам, утверждали они, совершенно незачем было прятать свои деньги так глубоко и с помощью таких хитроумных средств, требующих к тому же доскональных знаний в области гидротехники, горного дела и прочих. Даже если бы какой-нибудь пиратский капитан и умудрился отхватить очень большой куш, то вряд ли ему удалось бы уговорить команду рыть в течение многих месяцев туннели, чтобы создать так называемый «пиратский банк». А размеры «захоронения» на Оуке и расчет на его долговременность чужды пиратской психологии. Эксперты как-то подсчитали, что для того, чтобы выполнить весь объем работ — выкопать шахты, прорыть и облицевать тесанным камнем туннели, соорудить водосборную «губку» — с помощью инструментов ХVII или ХVIII века потребовались бы усилия по меньшей мере ста человек, трудившихся ежедневно на протяжении шести месяцев!