Начала заправлять постель. Папину сторону заправила, а мамину не смогла. Легла на ее половину, хотела найти ложбинку от ее тела в матрасе. Подушка пахла мамой, весь дом пах ею — персиками и теплом. Я любила вдыхать ее аромат, когда она обнимала меня: уткнусь ей в шею, она прижмет меня покрепче и втянет носом запах моих волос. В такие моменты все проходило — злость, страх, все плохое.
3 Ұнайды
У меня такое чувство, что всякие пустяки кажутся нам ужасно важными, но однажды все эти пустяки вдруг заканчиваются. Вот я, например, раньше как думала? Надо, чтобы на футболке было написано то-то, волосы чтобы лежали так, а не иначе, и такой-то секрет я расскажу Агос. А по-настоящему важным оказалось другое: любить маму, слушать ее всегда, почаще сидеть с ней рядышком и вдыхать ее аромат, запомнить цвет ее глаз, почаще спрашивать, что с ней происходит. Теперь ее нет, я скучаю по ней, и мне больше никогда не будет важно, во что я одета, как лежат волосы и есть у меня новая футболка, чтобы похвастаться перед девчонками, или нет
2 Ұнайды
— Что делаешь?
— Играю.
— А где игрушки?
— Я играю в уме
1 Ұнайды
Я любила вдыхать ее аромат, когда она обнимала меня: уткнусь ей в шею, она прижмет меня покрепче и втянет носом запах моих волос. В такие моменты все проходило — злость, страх, все плохое
1 Ұнайды
пока она была жива, все было хорошо.
Порой у меня такое чувство, что я сломалась. Я как хромая собака или кружка без ручки. Как будто у меня потерялась какая-то деталь, и я больше ни на что не гожусь
1 Ұнайды
— это ее дочь, а нет горя сильнее, чем потерять своего ребенка.
«Нет горя сильнее», — так он сказал.
Мама всегда обо мне заботилась.
Обнимала меня и давала советы.
Все время целовала.
Трепала мои волосы.
Отдавала мне свое мороженое.
Разрешала спать в своей постели.
Массировала мне стопы.
Вдыхала мой запах.
Обнимала меня крепко-крепко.
Носила меня на руках, пока мне не стукнуло семь.
Давала красить ногти своими лаками.
Вообще разрешала красить ногти.
Горланила со мной разные песни.
Брала меня за руку, когда мы переходили дорогу, хотя мы с ней уже были одного роста.
Отвозила меня на дни рождения, даже если ехать было далеко и в воскресенье.
«Нет горя сильнее», — сказал дедушка.
Не разговаривала ни с кем, кроме домашних. Даже не знаю, как разговаривать с людьми. Бесит, что они ведут себя как ни в чем не бывало, что живут дальше. Бесит, что они счастливы. И шум бесит. У меня внутри все кричит, а если еще и снаружи шум, я просто оглохну
— Я на тебя не сержусь, и мама тоже не сердилась
Мамы не должны умирать, это несправедливо; не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны, не должны.
— Ах, почему ты не можешь остаться такой навсегда?
Они больше не говорили об этом, но с тех пор Венди знала, что вырастет. Об этом всегда узнаешь в два года. Два года — это начало конца
- Басты
- ⭐️Young Adult
- Карола Мартинес Арройо
- Никогда
- 📖Дәйексөздер