Он был трудоголиком, хотя его не подстегивали амбиции – редкие служащие Интерпола были менее его заинтересованы в том, чтобы пытаться вскарабкаться вверх по намазанному жиром столбу. Он был движим истинной жаждой правосудия, потребностью исправить все несправедливости жестокого мира.
Алкоголизм и наркомания разрушили семью Риццо. Родители его были алкоголиками, мать умерла от этой болезни. Жан страстно верил, что алкоголизм и есть болезнь, хотя в его родном местечке Керрисдейл, богатом предместье Ванкувера, немногие разделяли его убеждение. Жан помнил, как соседи не желали общаться с его матерью. Селеста Риццо происходила из старой франко-канадской семьи и в молодости была очень красива. Но пьянство разрушило ее внешность, как разрушило все. Когда настал конец, рядом не оказалось никого, кто способен был помочь.
Отец Жана тоже умер – в пятьдесят лет, от сердечного приступа. Единственным утешением Жана было то, что Деннис Риццо не дожил до гибели дочери от крэка и кокаина. Как и сегодняшняя убитая девушка, Элен, сестра Жана, в последние годы жизни занималась проституцией. Как Жан ненавидел слово «проститутка»! Словно оно содержало итог всей жизни женщины: ее цену, личность, характер, борьбу, надежды и страхи. Элен была прекрасным человеком. Жан предпочитал думать, что Алисса Арман и все жертвы убийцы тоже были прекрасными людьми.
Начальство Жана в Лионе неохотно назначило его расследовать дело Библейского Убийцы.
– Это слишком личное, – заявил Анри Дюваль, давний босс и друг Жана. – Кончишь тем, что будешь терзать себя и плохо выполнишь работу. Необъективно отнесешься к делу.
– Я всегда объективен, – настаивал Жан. – И вряд ли сумею натворить худших дел, чем тот парень, который работал по делу до меня. Одиннадцать убитых девушек, Анри! И мы ничего не добились.
Анри долго и жестко смотрел на друга.
– В чем твои истинные мотивы, Жан? Дело совершенно безнадежное, и ты это знаешь.
