Улыбаясь своей фирменной улыбкой, Кристофер преспокойно общался с журналистами, а я в нетерпении переминался с лапы на лапу и в который раз радовался, что не умею говорить. Надо же, а ведь когда-то я огорчался по этому поводу.
А потом мы вместе завтракали на террасе. Годзилла слопала целую порцию моего корма и вынесла вердикт:
– Неплохо, неплохо. – Она довольно покачала головой и добавила: – Но кролик вкусней.
Кристофер ещё разговаривал по телефону, когда я зашёл на террасу. Увидев меня, он закричал в трубку, как сумасшедший:
– Нашёлся! Он нашёлся, слава богу, Трисон нашёлся. Вилсон, отбой.
Потише, приятель, ты же всех соседей разбудишь.
– Поланд, не переживай, я присмотрю за ним, – сказал мой новоявленный опекун, а когда Кристофер вместе с журналистами исчезли из поля зрения, обратился ко мне: – Так ты точно из России?
Ну до чего странный человек. Так я же уже ответил на этот вопрос.
– Ав. – Пришлось ещё раз подтвердить.
– А я был в твоей стране, – сообщил он.
Что я могу сказать? Я рад за тебя, старик.
– Я совершенно не обижаюсь на него, – хмыкнула девчонка, посмотрев на Кристофера. – Да и как можно обижаться на такого милого пёсика? – Она принялась теребить мои уши, а у меня так и крутилось на языке: «Милая, ты же мне их оторвёшь». – Не беспокойтесь, платье – это всего лишь тряпка.
Что только со мной не делали в этом царстве звериной красоты! Я уж грешным делом подумал, будто его сотрудницы хотят всю мою шерсть вычесать. Ну, вдруг у них бизнес такой. Потом навяжут носков и пойдут на базар торговать. Я сам видел, как у нас на рынке бабульки продают носки из собачьей шерсти, возможно, и здесь они пользуются спросом.
