Автор-демиург. Произведение может быть сколь угодно сырым и бессмысленным, но он будет гордиться им, потому что это — его произведение. Отличное качество для отца, но худшее — для режиссёра.
Три листка мяты, ложка лавандового мёда и тонкий кружок лайма. Чаи в обычном понимании вызывали у Музы изжогу, а Муза с изжогой — верный признак проблем с материалом. Впрочем, их и без того хватало.
Музы забывают есть и пить, не проходят периодические медицинские осмотры, даже имея для этого очень серьёзные основания, и так далее. Следить за всем этим и многим другим придётся тоже вам.
И при всём при этом, Музы невероятно чувствительны. Они остро ощущают любые изменения, не говоря уже о банальной лжи. В принципе, понимая несовершенство людей, Музы довольно спокойно относятся ко многим вещам, но есть два момента: нельзя изменять данному Музе слову и нельзя позволять, чтобы у Музы даже на секунду возникло ощущение, что она не нужна. Есть и другие правила, но нарушение этих точно будет началом конца.
Никто и никогда не будет так по-особенному слушать вас, так вовремя прикасаться, задавать такие сложные вопросы и так резко высказываться по поводу вашей работы. Последнее, кстати, особенно важно — Муза будет самым беспощадным критиком вашего творчества, но никогда не позволит себе всерьёз колкость по поводу вашей личности. Вы будете всегда правы, на вас не за что будет обижаться и любое ваше решение будет признано верным. Даже если это будет
Потом всё начало затихать, но тут проект попытались запретить из-за, якобы, случайно заснятого и, очевидно, неслучайно куда надо выложенного сверхгорячего поцелуя двух потенциальных муз. Общественность встала на защиту, и приход на кастинг уже маркировался как акт выражения гражданской позиции с оттенком личного мужества. Полузабытое слово «муза» приоб
сделать его смелым и самостоятельным пошли прахом? Что он тоже стал ей дорог, но это совершенно неважно, потому что сама природа их отношений не предполагает мышление в подобных категориях? Муза не ответила ничего. Вместо этого она спросила сама
Муза посмотрела режиссёру в глаза. Что она могла ответить? Что он слишком к ней привязался, а для творчества нужна свобода? Что его «без тебя я не закончу этот фильм» — худшее, что она когда-либо слышала, потому что эти слова означали, что все её попытки
Была одна идея по экранизации… Но я даже первой строчки написать не могу.
— Открывай файл, пиши «Инт. Комната, стены которой обиты красным бархатом. В центре — огромная кровать с балдахином, в изголовье — череп лося…»
— Почему лося?
— А почему нет?
— Чего ты мне голову морочишь? Какой лось? Какая кровать? Какой бархат? Там первая сцена вообще натурная должна быть! Городской пейзаж, набережная, поток машин…
Муза внимательно посмотрела режиссёру в глаза и улыбнулась.
— Вот, вечно с тобой так. Череп лося, господи…
Режиссёр стёр надиктованное и начал набирать «Нат. Вечер, набережная…", Муза уселась в кресло рядом и открыла книгу
что мне делать? У меня нет идей!
— По поводу чего?
— Да, ни по поводу чего!
— Тогда начни с формулировки задачи. Что тебе сейчас нужно сделать?
— Ну, со сценарием поработать
Истории обычных людей в обычный день в обычном вагоне метро. И ты решил, что всё игровое и жанровое, которым ты бредил последние десять лет — прах, тлен и детские игрушки по сравнению с. Кому нужны хорроры, если в каждой третьей реальной семье творится такое, от чего у вампиров клыки бы сами повыпадали! Я права?
— В общих чертах, да. Я вот