Современное состояние института моды характеризуется следующими качествами. Институт моды становится не только глобальным, но и «глокальным», мода выполняет функцию синхронизации массового потребления и производства и глобализирующую функцию, мода использует новейшие сетевые формы распространения — как традиционные производственно-торговые сети, так и новейшие медиа и социальные сети.
1 Ұнайды
Мода, таким образом, очевидно демонстрирует себя как один из фундаментальных глобализационных процессов современного мира через оформление жизненного стандарта потребления, оформления рабочей силы в единую глобальную систему
1 Ұнайды
модный тренд — это фундаментальное социокультурное явление. В этом случае аналитический процесс обнаружения и предсказания (но не задавания) трендов — ключевых тенденций, направлений — глобального развития выступает как сугубо исследовательский процесс, предполагающий культурологический, социологический, экономический, политический, лингвистический и др. анализ. Тренд, согласно такой концепции, представляется как часть объективной действительности и этап развития тех или иных процессов, поддающихся прогнозированию. В этом случае на практике реализуется «модель привратника»[11], согласно которой существует около 10% людей, раньше других обнаруживающих инновации. Таким образом, для модных брендов, придерживающихся первой концепции, особенно важным становится нахождение и ангажирование такого рода трендспоттеров
1 Ұнайды
«Я вовсе не фантазирую, — пишет он, — рассматривая социального человека как настоящего сомнамбула».[28] Речь идет о том, что, по мнению Г. Тарда, подражание в основном носит неосознанный характер, однако, именно это «сомнамбулическое» состояние и есть основная характеристика «человека социального»: «Общество — это подражание, а подражание — род гипнотизма… Быть доверчивым и послушным и быть им в высокой степени, как гипнотик или как человек в качестве социального существа — это значит, прежде всего, быть подражателем».[29] «Социальное состояние, — отмечает он, — как состояние гипнотическое, есть не что иное, как сон, сон по приказу и сон в деятельном состоянии. Не иметь никаких идей, кроме внушенных, и считать их самопроизвольными — такова иллюзия, свойственная как сомнамбулу, так равно и социальному человеку».[30] «Социальный сомнамбулизм» — вот «психическая» основа социального взаимодействия и социального состояния как такового: «Быть в обществе „как дома“ — это значит попасть в тон, поддаться настроению этого общества, говорить его своеобразным языком, копировать ухватки его людей и, наконец, беспрепятственно отдаться на волю всем этим многочисленным потокам влияний, окружающих нас, … до какой степени всему этому подчиниться, что поте
1 Ұнайды
Таким образом, регулирование потребления возникает в тот момент, когда более низкие социальные страты становятся достаточно богатыми для того, чтобы копировать стиль жизни элиты, а старая элита теряет реальную власть и всеми силами пытается ее сохранить.
Многие наши представления, связанные с «цивилизованностью», уходят корнями именно в эту потребность определенных сегментов общества отличать себя от других в ситуации, когда они уже перестали играть реальную историческую роль. Исключительная цивилизованность аристократов заключалась часто уже не в высоком достатке, а в том, что в их распоряжении были лучшие вещи, они обладали прекрасным образованием, изысканными манерами и тонким вкусом. Множеству предков этих людей не было дела до подобных вещей, ибо их подлинным отличием были реальная власть, военная доблесть и могущество. Но их реальная власть осталась в прошлом, а целью и идеалом европейского дворянства становится утонченность и цивилизованность, замещающие реальный статус
функцию создания символического социального порядка, структурированного системой социальных неравенств; функцию структурирования современной системы потребления; функцию оформления идентичности; функцию ускоренного устаревания предметов потребления, запускающего заново процесс их производства.
Общество — это подражание»[20], — пишет Г. Тард, а мода является частным случаем подражания: «Всякие сходства социального происхождения, замечаемые в мире общественном, представляют прямое или косвенное следствие подражания во всевозможных его видах: подражания-обычая или подражания-моды, подражания-симпатии или подражания-повиновения, подражания-обучения или подражания-воспитания, подражания слепого или подражания сознательного и т. д.»[21] Теория моды у Г. Тарда — это часть общей концепции социального взаимодействия в форме подражания.
С модой и в моде находят свое воплощение множество социальных чувств, таких, например, как зависть, потребность в отличии, потребность во внимании, в особом положении, в чувстве господства и подчинения, мужского и женского начала. Особая приверженность моде женщин обусловлена тем, что мода служит как бы «вентилем, позволяющим женщинам удовлетворять их потребность в известном отличии и возвышении в тех случаях, когда в других областях им отказано».[17] Слабому человеку, избегающему индивидуализации, боящемуся в практической жизни опираться на себя, мода позволяет избежать ответственности и необходимости опираться только на свои силы. Сильному же человеку такая форма препятствует использовать превосходящие других силы. Мода выступает, таким образом, еще и сдерживающим, умеряющим началом.