Жюльюс встал к нему лицом, почти перегородив переулок, и резко, насмешливо, как никогда раньше не говорил, произнес:
– Так вам-то что с того?
Тогда у Лилиссуара явилось сомнение, новое, жуткое, гнездившееся в зыбких глубинах его непокоя: Жюльюс, сам Жюльюс, тот, с которым он говорит, тот, на кого он уповал, с чьей помощью желал утвердить свою поколебавшуюся веру в действительность, – может, и он не настоящий Жюльюс?
