Парусина (если только не задевать её головой) почти не пропускала воду, кроме как по швам, по краю заплат, по всем созвездиям проеденных молью дыр и в прочих местах, где образовались протечки.
Теперь все так говорят. В моём детстве не говорили. Мы бездумно повторяли за Аристотелем, что в природе воды тянуться за Луной. Теперь, благодаря нашему спутнику, мы говорим «тяготение». Нам кажется, что мы стали умнее. Так ли это? Поняли вы приливы и отливы, полковник Барнс, оттого, что сказали «тяготение»?
– Я и не утверждал, что понимаю.
– Весьма мудро.
тогда как здесь и бренди, и вино, и прочие наши напитки – эль, пиво тёмное и светлое, пунш и прочая – пьются чрез меру и до такой степени, что становятся ядом и для нашего здоровья, и для нашей морали, губительным для тела, для нравственных устоев и даже для разумения; мы каждодневно видим, как люди, крепкие телесно, пьянством загоняют себя в гроб, и, что ещё хуже, люди, крепкие разумом, доводят себя до отупения и потери рассудка.
Даниель Дефо, «План английской торговли
– Что вы сказали хозяину о нас и о наших целях? – спросил мистер Тредер Сатурна.
– Что вы из Королевского общества и будете наблюдать за течением реки.
– Он ведь так не думает?
– Вы не спросили меня, что он думает. Вы спросили, что я сказал. Думает он, что вы дельцы и расследуете случай мошенничества со страховкой, для чего вам надо следить за неким кораблём в гавани.
– Отлично – пока он будет рассказывать всем такое, никто не заподозрит, чем мы на самом деле заняты.
– О нет, он не станет этого рассказывать. Рассказывать он будет, что вы – диссентеры, вынужденные собираться тайно из-за последних законов, принятых по настоянию Болингброка.
– Я просто хочу сказать: пусть посетители трактира считают, что мы диссентеры.
– Нет, они так не считают. Считают они, что вы содомиты, – отвечал Партри, чем на время заткнул Тредеру рот.
– Неудивительно, что с нас дерут такую плату, – задумчиво проговорил Кикин, – учитывая, сколько всего творится в одной каморке.
Виги (сторонники одной из двух английских политических партий)
Раньше он боялся старческого слабоумия, теперь понял: возраст просто парализует его той значимостью, какую приобретает каждая мелочь.
бурых листьев и веточек зашуршал по траве. София, менее кого бы то ни было скл
Герцог дёрнулся, потому что лезвие срезало часть выступающего шрама. За то время, что он надзирал за убийством нескольких сот тысяч английских, французских и других солдат в войнах против Людовика XIV, его кумпол украсили барельефы и горельефы в количестве, много превосходящем среднее. Они таились под двухнедельной щетиной, как мели в илистой прибрежной воде, незримые навигационные опасности на пути бритвы.