Он тоже не хочет – и, сжав зубы, перепрыгивает на спину снежно-облачного зверя. Зверя? Все, слово сказано. Свист ветра становится конским храпом, пустота, которая тебя несет, наливается упругим холодом, как плотью. Это – тело, тело лошади, сразу мертвой и живой, вечной и живущей лишь миг. Она злится, она хочет пить, ее жажду утолит лишь пойло, которое она давно чует и к которому рвется. Ей нужно только оно, отвратительное, чуждое, желанное, ведь затем будет покой, будет свобода, танец ветра, игра звезд, блеск росы, облачные тени… Что-то возникнет, что-то исчезнет, не все ли равно? Главное, слизнуть брызги меда! Они малы, но их много, и больше всего там, куда она и бежала. Брызги сливаются в капли и лужицы, запах щекочет ноздри, скорее!
