автордың кітабынан сөз тіркестері Монетарная политика XXI века. Эволюция Федеральной резервной системы от Великой инфляции до пандемии COVID-19
Великая американская инфляция, продлившаяся с середины 1960-х до середины 1980-х, нанесла экономике США вреда не меньше, чем два предыдущих эпизода. Эта эпоха, символом которой стали очереди за бензином и одиозные значки администрации президента Форда с аббревиатурой WIN[23], подорвала веру американцев в экономику и правительство своей страны. У Федерального резерва (ФРС) в тот период были и взлеты, и падения. Перед лицом политического давления и меняющихся взглядов об уместности роли денежно-кредитной политики ФРС нерешительно и в недостаточной мере отреагировала на Великую американскую инфляцию. Но под руководством Пола Волкера[24] положение вещей изменилось в лучшую сторону, и в 1980-х Федеральный резерв выиграл эту неравную битву. Победа обошлась дорогой ценой, но помогла восстановить доверие граждан к экономической политике страны и подготовить почву для двух десятилетий финансовой стабильности.
Конечно, в итоге цели, структуру и полномочия ФРС устанавливают администрация и Конгресс законодательным путем. Краеугольный камень надзора Конгресса за денежно-кредитной политикой ФРС, формально изложенный в Законе о реформе Федеральной резервной системы 1977 года, так называемый двойной мандат. Это поручение Конгресса Комитету ФРС преследовать экономические цели максимальной занятости населения и стабильности цен. Хотя задачи денежно-кредитной политики ФРС прописаны в законе, разработчики политики Федерального резерва ответственны за управление процентными ставками и прочими политическими инструментами для выполнения этих задач. ФРС не обладает независимостью в выборе целей – задачи перед ней ставят президент и Конгресс законодательным путем, – однако у нее есть, как минимум в теории, как я это называю, независимость в выборе политики, то есть ФРС может использовать подвластные ей политические инструменты по своему усмотрению для достижения поставленных целей.
отрицательные стороны. Как показывает кривая Филлипса, инфляция выступает не слишком надежным индикатором перегрева экономики. И
Опираясь на свой опыт экономиста в области трудовых ресурсов, Йеллен часто утверждала, что уровень безработицы не единственный способ определять провисания рынка труда, особенно в периоды сильного напряжения или структурных изменений. В своих публичных выступлениях она представила список альтернативных показателей, таких как коэффициент участия в рабочей силе, количество частично занятых людей, которые предпочли бы работать полный рабочий день, и коэффициент добровольного ухода с работы (показатель уверенности работников
Например, во влиятельной книге 2016 года Роберта Дж. Гордона «Взлет и падение американского
численностью рабочей силы и количеством товаров и услуг, которые может произвести каждый работник (то есть производительностью труда). В период восстановления после Великой
ФРС все больше склонялись к тому, что, согласно гипотезе вековой стагнации Ларри Саммерса, производственный потенциал роста экономики в долгосрочной перспективе на самом деле снизился.
В
Когда ФРС снижает процентные ставки в США, нередко инвесторы устремляются в страны с развивающимися рынками, где доходность обычно выше. Приток средств укрепляет валюту этих стран, повышает цены на их акции и другие активы, а также увеличивает объем банковского кредитования. И иногда это приводит к буму. И наоборот, когда ФРС повышает ставки в США – или ожидает этого, как в случае со «страхом отката», – процесс разворачивается в обратную сторону. Как мы видели во время мексиканского и азиатского финансовых кризисов 1990-х годов, последовавших
январе 2009 года в нее добавились данные по инфляции, безработице и экономическому росту (при условии проведения «адекватной денежно-кредитной политики») «в
Мы мониторили четыре переменные: рост производства, безработица, общая инфляция и базовая инфляция, а затем публиковали их без указания авторства