без приглашения. Её нелепо ждать. Если бы ты знала, как я уговаривал его вчера успокоиться, и он реально успокаивался, словно слышал меня. Записался на приём к психиатру. Станет требовать противотревожные препараты. Подсядет на таблетки, и будет ему счастье. Да и так бы прошло! У человека есть защитный механизм — не сойти с ума; сходят только те, кто от рождения имеет расположенность. Так что с Пашей ничего не случится. Скорее бы приехала его Амалия! Ему мигом полегчает. На девять дней, наверно, не успеет, а вот на сорок наверняка. Наплачется вдоволь… Раньше она слыла сентиментальной плаксой. Паше это в ней особенно нравилось. Потом, глядишь, и свадьбу сыграют. Только уже без меня. Ты всё записываешь в свою тетрадку? Потом не вспомнишь. Не забывай! Если кто случайно тетрадку найдёт — скажешь: «Пишу мистический рассказ о душе, которая готова была добровольно отказаться от рая». Размечтался! Может, прямиком в другое, менее приятное, место… Что, если я навсегда останусь здесь? Я же не наскучу тебе
1 Ұнайды
Лиля глубоко втянула в себя сырой воздух и шумно выдохнула. В детстве мама учила так приходить в себя, когда она нервничала и начинали трястись руки, казалось, ещё чуть-чуть, и нечем будет дышать. «Глубокий вдох — выдох, вдох — выдох…» — успокаивала мама Александра и крепко держала за руку
Описывать Олега, его голос, смех, эмоции не составляло труда. Она описывала того, кого полюбила любовью особенной, не подвластной ни времени, ни тлену. Это была действительно неземная любовь. Так любят солнце, небо, звёзды, весенний гомон птиц, грибной дождь… Двое решили полюбить друг друга по законам неба. Духовность превыше плотской привязанности. Лиля училась любить его таким, каким он был раньше и каким стал. «Не в этом ли бессмертие души?»
Она всегда крайне тяжело переживала любовный разрыв — металась, рыдала, выплакивая реки слёз. Почему сейчас не так надрывно, больше грустно, безысходно и осознанно.
Злость и несправедливость ударили наотмашь, стало невыносимо смотреть на их парочку, особенно на довольную Марию, которой было приятно, что её мужчина произвёл впечатление. Это была особая зависть, может, и не зависть вовсе, а тоска по Олегу, что всё могло быть совсем иначе, ещё лучше, чем у Ефима с Марией
Его здесь не будет — он сам сказал. И я это чувствую. От этого не могу заговорить с ним, представить, что он слышит меня… Олег пришёл ко мне из ниоткуда и ушёл в никуда. Туда не возят на ознакомительные экскурсии, и этого места нет на карте… Люди со страхом думают о том дне, когда откроются врата, за которыми они оставят всё пережитое и нажитое и непонятно где окажутся. Одинаково страшно всем: и верующим, и безбожникам. А ведь многие, не задумываясь, утверждают: “Нет, я не боюсь”. От смерти не уйти! У каждого, даже самого отъявленного смельчака, в голове живёт кро-о-о-о-о-ошечный червячок, который нашёптывает тихим елейным голоском: “Нет, нет… ты не умрёшь! Все умрут, а ты нет! Это же невозможно! Только не ты! Не думай о смерти. Представь, что её нет”»
Какой разный взгляд у животных, живущих на свободе и в клетках. Точно разные подвиды. Неволя меняет всех, даже животных. Хоть многие и не знали, что такое свобода, но это заложено в их подсознании, как память предков. От этого они часто впадают в нестерпимую тоску или лютую агрессию, даже когда сыты. Жаль… Никогда не узнают, что такое воля и какие они — бескрайние просторы
Лиль, знаешь, я маму больше всех любил. Больше папы, больше самого себя.
— Больше детей?
— Трудно сказать. Ими я гордился, вернее гордился, что я их отец. Они меня радовали, умиляли, иногда мне было не до них… А мама… Ведь никогда до конца этого не понимал, не осознавал, что ли. Мама и мама, ну люблю. Сейчас понял, что она значила для меня. Это как любовь истинно верующих к Богу. Перед какой-то девкой расстилался, а с ней был скуп и на признания, и на объятия. Ты не подумай, это не раскаяние или отчаянье невозвратимости. Я стал слишком другим…
В ней поселится вера в будущее. Поверь, ты не одна такая сердобольная. Люди делятся на сострадательных и равнодушных. Часто равнодушие происходит от лени. Тебе вот не лень было остановиться, а многим в душе хотелось бы помочь, но надо куда-то лезть, доставать стольник, тратить своё время, даже если у них его в избытке