Тогда супруги подписали соглашения, по которым предприниматель обязался ежемесячно выплачивать их с Еленой сыну алименты в размере трехсот евро ежемесячно, а также еще по шесть тысяч долларов ежегодно.
Когда Варя наглядно, на цифрах, увидела, что она теряет в результате сотрудничества с Трезвонским и что приобретает, то снова заплакала.
– Я сама себе кажусь полной идиоткой, – призналась она. – Как я могла вообще повестись на все эти россказни и посулы?
– Все можно исправить, – терпеливо повторил Таганцев.
Его коллеги из отдела по борьбе с экономическими преступлениями постоянно держали его в курсе того, как двигается дело. Коновалов был слишком крупной рыбой, чтобы подловить его так просто. Потому начали с рыбешки помельче. Первым, кого вызвали на допрос, стал Михаил Гордин.
Его разработка строилась на показаниях Александры Кузнецовой, которая рассказала про подслушанный ею в саду Гороховых разговор. Олег Баташов подтвердил, что такой разговор действительно состоялся и в нем Гордин упомянул о том, что собирается забрать себе бизнес Миронова, которого требуется «наказать» за несговорчивость. И о том, что схема строится на единственном темном пятне в прошлом Виталия, рассказал тоже.
Так как в разговоре с Баташовым Гордин упоминал Эппельбаума, в полицию вызвали и незадачливого доктора. Напуганный прошлыми неприятностями, он довольно быстро рассказал, что всю свою околокриминальную деятельность вел в интересах Гордина и Коновалова. А также поведал и о том, что эти господа ему пообещали, что в скором времени он займет должность управляющего директора в сети косметологических клиник Миронова.
Затем к делу привлекли братьев Клюшкиных, вынужденных пояснить, с какой целью они интересовались оборотом одной из таких клиник, расположенных в жилом комплексе «РАЙ-ОН», и на основании чего собирались расширить не принадлежащее им помещение. Так в деле всплыла фамилия Андрея Занозина. Папка с доказательствами умышленного рейдерского захвата росла и пухла.
На следующем этапе в нее добавились показания Варвары Мироновой о том, какие разговоры с ней вел адвокат Марк Трезвонский. Вызванный на допрос, он сразу скис и начал сдавать всех подряд. Адвокат страшился потерять свою публичность, раскрученный блог и репутацию защитника разведенных жен. Он был готов практически на все, лишь бы выйти сухим из воды, и пытался доказать, что не имеет к рейдерскому захвату никакого отношения.
Однако заключенный с Варварой Мироновой договор красноречиво доказывал, что это не так. Свои показания против Трезвонского также дали Маргарита Барандина и Ирина Липатникова, потерявшие и хорошее расположение своих мужей, и отсуженные деньги. Испугавшийся адвокат теперь пел, как канарейка, рассказывая все, что он знает, про Коновалова, Гордина и Занозина. У следствия появился реальный шанс доказать причастность всей троицы к созданию преступного сообщества.
Дело обещало быть громким и сулило ведущим его следователям немалые преференции и продвижение по службе. Все они без устали благодарили Костю Таганцева, искренне считая себя должниками последнего. Еще бы, такой крупняк помог ухватить. Американские суды усилиями Марины Раковой сначала приостановили, а потом и вовсе отменили в связи
успехе были так ослепительны, что ее совсем не смущало
Внутри себя она уже все давно решила, ей просто нужен был внешний толчок. Некий взгляд со стороны человека, который указал бы на то, как неправильно она поступает.
Раздевшись, Варя забралась с ногами на диван, открыла ноутбук, который притащила в гостиную из кабинета на втором этаже, открыла поисковик и ввела имя Марка Трезвонского. Даже странно, что такая простая мысль не пришла ей в голову раньше. На первых строчках в поиске оказалась информация по тому делу, о котором говорила ей днем Ира.
Некие дамочки Лика Смайл, Ника Стар и Мика Блох пытались отсудить у Валентина Шутова по пятьдесят процентов принадлежащих ему активов, потому что уверяли, что были его гражданскими женами и вели совместное хозяйство. В подтверждение этого факта все трое предъявляли своих детей, рожденных от вышеуказанного гражданина.
Интернет, как известно, хранит все, поэтому Варя с любопытством посмотрела запись шоу «Все говорят», в котором вся троица, словно вылепленная под копирку – силиконовые губы, груди, попы, наклеенные ресницы и наращенные волосы, – визжа и плюясь, объясняла ведущему, что они имеют право на деньги и недвижимость несчастного Вали.
Сам ответчик, имя которого Варе ничего не говорило, в студии не присутствовал, а с ухмылкой старого сенбернара наблюдал за тем, как суетятся кучерявые мелкие дворняжки в студии, подпрыгивая и гримасничая, будто их кусают блохи. Выглядело это неприятно.
– Что? – теперь Варвара выглядела по-настоящему растерянной.
После регулярных заказов из ресторанов, походов в театры и поездки в родной город там оставалось не так уж и много.
общества, а я-то тут при чем?
– Наташа, а вдруг тебе удастся нащупать
не меняет того прискорбного факта, что двадцать лет
– Не, это что, мне ничего не положено? – возмущалась громко Лика Смайл. – То есть я со своими детьми в его загородный дом не смогу переехать? А этот плешивый адвокатишка уверял, что мое дело беспроигрышное, потому что у меня двое детей и суд не сможет оставить их в невыносимых условиях