Квартиру в дорогом комплексе Кларе Захаровне купил ее сын-программист, он же оплачивал коммунальные расходы и другие потребности шестидесятипятилетней матери.
заре их отношений он предупреждал, что сначала собирается встать
Она же вполне может вернуться сама, а ты полетишь завтра, как и планировал.
Тогда супруги подписали соглашения, по которым предприниматель обязался ежемесячно выплачивать их с Еленой сыну алименты в размере трехсот евро ежемесячно, а также еще по шесть тысяч долларов ежегодно.
Когда Варя наглядно, на цифрах, увидела, что она теряет в результате сотрудничества с Трезвонским и что приобретает, то снова заплакала.
– Я сама себе кажусь полной идиоткой, – призналась она. – Как я могла вообще повестись на все эти россказни и посулы?
– Все можно исправить, – терпеливо повторил Таганцев.
Его коллеги из отдела по борьбе с экономическими преступлениями постоянно держали его в курсе того, как двигается дело. Коновалов был слишком крупной рыбой, чтобы подловить его так просто. Потому начали с рыбешки помельче. Первым, кого вызвали на допрос, стал Михаил Гордин.
Его разработка строилась на показаниях Александры Кузнецовой, которая рассказала про подслушанный ею в саду Гороховых разговор. Олег Баташов подтвердил, что такой разговор действительно состоялся и в нем Гордин упомянул о том, что собирается забрать себе бизнес Миронова, которого требуется «наказать» за несговорчивость. И о том, что схема строится на единственном темном пятне в прошлом Виталия, рассказал тоже.
Так как в разговоре с Баташовым Гордин упоминал Эппельбаума, в полицию вызвали и незадачливого доктора. Напуганный прошлыми неприятностями, он довольно быстро рассказал, что всю свою околокриминальную деятельность вел в интересах Гордина и Коновалова. А также поведал и о том, что эти господа ему пообещали, что в скором времени он займет должность управляющего директора в сети косметологических клиник Миронова.
Затем к делу привлекли братьев Клюшкиных, вынужденных пояснить, с какой целью они интересовались оборотом одной из таких клиник, расположенных в жилом комплексе «РАЙ-ОН», и на основании чего собирались расширить не принадлежащее им помещение. Так в деле всплыла фамилия Андрея Занозина. Папка с доказательствами умышленного рейдерского захвата росла и пухла.
На следующем этапе в нее добавились показания Варвары Мироновой о том, какие разговоры с ней вел адвокат Марк Трезвонский. Вызванный на допрос, он сразу скис и начал сдавать всех подряд. Адвокат страшился потерять свою публичность, раскрученный блог и репутацию защитника разведенных жен. Он был готов практически на все, лишь бы выйти сухим из воды, и пытался доказать, что не имеет к рейдерскому захвату никакого отношения.
Однако заключенный с Варварой Мироновой договор красноречиво доказывал, что это не так. Свои показания против Трезвонского также дали Маргарита Барандина и Ирина Липатникова, потерявшие и хорошее расположение своих мужей, и отсуженные деньги. Испугавшийся адвокат теперь пел, как канарейка, рассказывая все, что он знает, про Коновалова, Гордина и Занозина. У следствия появился реальный шанс доказать причастность всей троицы к созданию преступного сообщества.
Дело обещало быть громким и сулило ведущим его следователям немалые преференции и продвижение по службе. Все они без устали благодарили Костю Таганцева, искренне считая себя должниками последнего. Еще бы, такой крупняк помог ухватить. Американские суды усилиями Марины Раковой сначала приостановили, а потом и вовсе отменили в связи
успехе были так ослепительны, что ее совсем не смущало
