В свободе очень хорошо можно чувствовать себя. Ничто не держит, не мешает, не останавливает в том, чтобы жить по собственному, знакомому только тебе велению. И не надо никому ничего объяснять, оправдываться или доказывать. Ты давно уже со всеми попрощался. И ничего им не должен, кроме того, что решишь делать сам.
2 Ұнайды
Принять свободу — это значит не бояться.
Свобода — это невесомость, в которой никого нет, а есть ты один. В ней нет веревок и тягучих привязанностей. А только воздух, полный незнакомых запахов. И многие запахи не имеют к тебе никакого отношения! Они несут свои смыслы или просто существуют. Ты можешь слышать их или нет. Но ты не способен изменить их. И очень часто тебя несет, как осенний листок, подхваченный неведомыми силами. И хорошо, если об этом не думать, как не думает листок, который не может понять, что вокруг происходит.
2 Ұнайды
Оно, твое счастье, выходит, вовсе не в том, чтобы стать любимым или богатым. Оно в том, чтобы стать самим собой. Взять себя, такого, какой ты есть. И радоваться своей собственной жизни, здесь и сейчас. А не пребывать в грезах о ней. Как это сделать? А ты пройди весь путь? Стань свободным? Выйди из шкафа? Пробовать и даже расстраиваться гораздо увлекательнее, чем прозябать в шкафу. Самое грустное — это не искать, замереть, не ошибаться.
2 Ұнайды
Наверное, пора выходить, — подумал Васька. — Нужно найти новые увлечения. Отвлечь мысли. Начать исследовать и расширять мир».
И он начал внимательно смотреть по сторонам. Но не как раньше с ощущением «я и так все знаю». Он смотрел, не зная ничего. Он словно видел в первый раз! Он исследовал. Искал. Дерзал. Хотел. И примерял — как платье. Хочу — не хочу? Нравится — не нравится? Ему хотелось, чтобы его внутренний мир был больше, чем табуретка! Брал то, что нравилось, и помещал это в себя. Впитывал приятные ощущения, чувствовал их всем сердцем, душой.
человек бежал. Бежал, чтобы не слышать и не видеть, как мир отвергает его. Он падал в ямы и колодцы, мокнул в холодном дожде. Мелькал среди бездушных лиц. Никто не видел, не спасал. Его пещера, как единственный родной дом, в котором можно жить, тянула обратно. Только там получалось чувствовать безопасность. Тоскливое, несчастное, бессмысленное, но все-таки спокойствие.
Опять мираж», — понимали герои. Наступало отчаянье. Но оно не подкашивало, как раньше. Просто было, и все. Разве можно пугаться того, что знакомо всю жизнь? И все же от осознания недосягаемости мечты становилось бесконечно грустно.
Уже догадался, в чем твоя главная задача? Вовсе не в том, чтобы стать идеальным! Твоя главная задача — найти себя и не потерять, научиться жить с собой. И еще — принять свою жизнь. Вот такую, какая она есть, а не придуманную в иллюзиях и мечтах. Когда примешь, согласишься, тогда будет тебе счастье.
— Погоди ты ерепениться-то, не дослушав. Кто сказал, что зря? Ты ведь почти пришел. А это значит, не зря. Но здесь — другое. Если ты много прошел, а кажется, что все по-старому, значит, пора заканчивать идти. Вон, видел вазу? Ту, что хрустальная. Тоже по кругу, кажется, ходит. Копает то, что давно раскрыто. И, главное, кажется ей, что каждый раз что-то новое находит. Все правильно! Она же хочет искать, а значит, находит! Только возврат — это не репетиция главного спектакля, который должен закончиться. Если спектакль не закончился, а было уже много возвратов, то, вероятно, он бесконечный.
— А почему ты жадничаешь? — однажды услышала ваза внутренний вопрос.
И очень удивилась:
— В чем же я жадничаю!
— Ты жадничаешь собой. А это неправильно. Правильно — когда можешь отдать, — сказал внутренний голос и замолчал.
Но Васька не нуждался больше в восторгах! А это значило, что механизм отремонтирован. Самое ценное теперь было получать, слышать и впитывать собственные ощущения. И не нужно чужих. Ни добрых, ни плохих. Они все — разрушительные.