автордың кітабынан сөз тіркестері Композиторы ароматов. Легендарные парфюмеры ХХ и XXI веков и их лучшие произведения
Фредерик Маль придумал еще одну модель: он печатает имя парфюмера рядом с названием духов – таким образом, у аромата есть автор.
1 Ұнайды
вейёзы» (Les Merveilleuses – «чудесные»). Неформалы «из бывших» устраивали «балы жертв», куда допускались только родственники дворян, казненных во время террора. Там танцевали в темноте, изображали казни, девушки повязывали на шею алую ленту, выглядевшую как кровавый след от гильотины. Да, грамотных психотерапевтов не хватало.
Фаржон принадлежал к древней династии парфюмеров из Монпелье, и даже когда осенью 1789 года королева с семьей находилась под домашним арестом в Тюильри, верный Фаржон отправлял ей душистые смеси – а доставлял их (по одной из легенд) его юный ученик Любэн. Королева в заточении продолжала пользоваться водами на основе эссенций бергамота и апельсина, а еще любила духи с ароматом розы, они напоминали ей о любимом саде вокруг дворца Трианон. Фаржон снабжал свою королеву флаконами с драгоценными духами.
Их смелость и желание творить относительно свободно, вероятно, и сохранили тонкое искусство составления ароматов до наших дней, вопреки глобализации и тотальной жажде увеличения прибыли.
Трудно вообразить, сколько энергии разного качества генерирует общество, когда рушатся многовековые устои; я говорю о Французской революции. Тридцать или больше поколений французов жили по заведенному обычаю – и вот все сметено, казнили королевскую семью. Но небо не обрушилось.
Развлекались и наряжались по-разному, а вот душистыми водами и ароматными эссенциями вдруг стали активно пользоваться все, с удовольствием присвоив эту королевскую привилегию. Тут и возник первый в истории парфюмер для более широкого, чем прежде, круга клиентов – Пьер-Франсуа Любэн. Он оказался в нужное время в нужном месте и был хорошо подготовлен.
Как пишут историки, после окончания террора и установления относительного спокойствия во время Директории Париж был полон жаждой жизни! Обществу необходимо было как-то «работать с травмой» после роковых перемен: люди вдруг начали отчаянно… наряжаться. Больше не надо было притворяться бедным и незаметным, заворачиваться в мешковину и пачкать лицо, чтобы сохранить голову на плечах, – как в те времена, когда революция крушила своих детей и всех, кто оказывался рядом.
В этом опьянении выживших возникли две тенденции. Новые
граждане, из тех, кто посообразительнее и понахальнее, предались роскоши; появились «новые богатые» – «нувориши». Уцелевшие аристократы, естественно, не желали смешиваться с этими вульгарными людьми. Убедившись на собственном опыте, что жизнь – опасный театр, дворяне по-своему стали эпатировать публику: они надели обтягивающие штаны, начинающиеся под мышками, короткие сюртуки с горбом на спине, уродливые шляпы. Носили волосы, выстриженные на затылке, как у приговоренного к гильотине, лорнеты величиной с блюдце на животе, сучковатые палки вместо шпаг, которые у них отобрали. Этих панков конца восемнадцатого века в Париже прозвали Incroyables, «энкроябли». Словечко Incroyable! – «невероятно!» – было их любимым, но в пику революционерам они произносили его, игнорируя букву «р», – «энкоябль!». Их подруг, столь же странных, называли Merveilleuses, «мер
поскольку сочинение ароматов – высокое и сложное искусство. Парфюмеры часто сравнивают свою работу с написанием музыки: мелодии ароматов, как и музыка, отражают время и украшают повседневность. Волны парфюма радуют, наполняют эмоциями, вдохновляют… и исчезают, подобно звукам. «Это необъяснимое и главное в духах и есть то, что высококлассная французская парфюмерия называет «неуловимость духов», – написал парфюмер Константин Веригин.
Так кто же они, какие они – парфюмеры?
Это люди утонченные, чувствительные и благородные, поскольку сочинение ароматов – высокое и сложное искусство. Парфюмеры часто сравнивают свою работу с написанием музыки: мелодии ароматов, как и музыка, отражают время и украшают повседневность. Волны