Она немного помолчала, прикидывая что-то в уме, затем решительно объявила:
– Значит, так. Каждое утро, ровно в девять часов, ты будешь читать для меня вслух. Недолго, всего полчаса. До этого будь любезна навести порядок в своей комнате. По средам и субботам после чтения и до полудня Нэнси станет учить тебя на кухне готовить. В остальные дни будешь шить со мной. После обеда – занятия музыкой, преподавательницу я тебе найду.
Закончив говорить, мисс Полли величественно поднялась со стула, на котором сидела, а Поллианна закричала в ужасе:
– Но, тётя Полли, тётя Полли! Ты же совсем не оставила мне времени чтобы… просто жить!
– Жить? Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Разве ты не живёшь всё время?
– Ну, да, я буду дышать, и даже говорить, пока меня учат всяким премудростям, но это же не жизнь! Вот во сне ты тоже дышишь, но не живёшь же, верно? Для меня жить – это значит делать то, что хочется. Играть во дворе, читать – не по приказу, а для себя, по холмам бродить, с мистером Томом и Нэнси разговаривать обо всём на свете. Узнавать всё, что мне интересно о городе, улицах, по которым я проезжала вчера, о домах, о людях, которые в них живут. Вот это я называю жизнью, тётя Полли. А просто дышать… Нет, это не жизнь, не жизнь.
– Поллианна, ты самый необычный ребёнок, которого мне когда-либо доводилось видеть! – раздражённо вздёрнула подбородок мисс Полли. – Конечно, тебе будет предоставлено время для игр. В разумных пределах, разумеется. Но мой священный долг – это позаботиться прежде всего о том, чтобы ты получила надлежащее образование и воспитание. Однако священная обязанность есть и у тебя – ты не должна отвечать на мою заботу о тебе чёрной неблагодарностью.
Поллианна, казалось, была потрясена до глубины души.
– О, тётя Полли! Как же я могу быть неблагодарной… тебе! Я же так люблю тебя, так люблю! И ты же не какая-то дама из благотворительного комитета, но моя тётя! Родная!
– Ну, хорошо, хорошо. Посмотрим, сумеешь ли ты быть благодарной, – сухо заметила мисс Полли, направляясь к двери.
1 Ұнайды
– Значит, так. Каждое утро, ровно в девять часов, ты будешь читать для меня вслух. Недолго, всего полчаса. До этого будь любезна навести порядок в своей комнате. По средам и субботам после чтения и до полудня Нэнси станет учить тебя на кухне готовить. В остальные дни будешь шить со мной. После обеда – занятия музыкой, преподавательницу я тебе найду.
Закончив говорить, мисс Полли величественно поднялась со стула, на котором сидела, а Поллианна закричала в ужасе:
– Но, тётя Полли, тётя Полли! Ты же совсем не оставила мне времени чтобы… просто жить!
– Жить? Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Разве ты не живёшь всё время?
– Ну, да, я буду дышать, и даже говорить, пока меня учат всяким премудростям, но это же не жизнь! Вот во сне ты тоже дышишь, но не живёшь же, верно? Для меня жить – это значит делать то, что хочется. Играть во дворе, читать – не по приказу, а для себя, по холмам бродить, с мистером Томом и Нэнси разговаривать обо всём на свете. Узнавать всё, что мне интересно о городе, улицах, по которым я проезжала вчера, о домах, о людях, которые в них живут. Вот это я называю жизнью, тётя Полли. А просто дышать… Нет, это не жизнь, не жизнь.
– Поллианна, ты самый необычный ребёнок, которого мне когда-либо доводилось видеть! – раздражённо вздёрнула подбородок мисс Полли. – Конечно, тебе будет предоставлено время для игр. В разумных пределах, разумеется. Но мой священный долг – это позаботиться прежде всего о том, чтобы ты получила надлежащее образование и воспитание. Однако священная обязанность есть и у тебя – ты не должна отвечать на мою заботу о тебе чёрной неблагодарностью.
Поллианна, казалось, была потрясена до глубины души.
– О, тётя Полли! Как же я могу быть неблагодарной… тебе! Я же так люблю тебя, так люблю! И ты же не какая-то дама из благотворительного комитета, но моя тётя! Родная!
– Ну, хорошо, хорошо. Посмотрим, сумеешь ли ты быть благодарной, – сухо заметила мисс Полли, направляясь к двери.
1 Ұнайды
Значит, так. Каждое утро, ровно в девять часов, ты будешь читать для меня вслух. Недолго, всего полчаса. До этого будь любезна навести порядок в своей комнате. По средам и субботам после чтения и до полудня Нэнси станет учить тебя на кухне готовить. В остальные дни будешь шить со мной. После обеда – занятия музыкой, преподавательницу я тебе найду.
Закончив говорить, мисс Полли величественно поднялась со стула, на котором сидела, а Поллианна закричала в ужасе:
– Но, тётя Полли, тётя Полли! Ты же совсем не оставила мне времени чтобы… просто жить!
– Жить? Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Разве ты не живёшь всё время?
– Ну, да, я буду дышать, и даже говорить, пока меня учат всяким премудростям, но это же не жизнь! Вот во сне ты тоже дышишь, но не живёшь же, верно? Для меня жить – это значит делать то, что хочется. Играть во дворе, читать – не по приказу, а для себя, по холмам бродить, с мистером Томом и Нэнси разговаривать обо всём на свете. Узнавать всё, что мне интересно о городе, улицах, по которым я проезжала вчера, о домах, о людях, которые в них живут. Вот это я называю жизнью, тётя Полли. А просто дышать… Нет, это не жизнь, не жизнь.
– Поллианна, ты самый необычный ребёнок, которого мне когда-либо доводилось видеть! – раздражённо вздёрнула подбородок мисс Полли. – Конечно, тебе будет предоставлено время для игр.
1 Ұнайды
Глава XXXII
Письмо от Поллианны
«Дорогие тётя Полли и дядя Том!
Я могу… могу… могу ходить!!! Сегодня я прошла от моей кровати до окна! Это целых шесть шагов. Боже, как же приятно снова ходить на своих ногах!
Все доктора стояли и смотрели, как я иду, и улыбались, и все сиделки тоже стояли рядом с ними и плакали. И одна дама из соседней палаты, которая начала ходить на прошлой неделе, тоже там стояла, и ещё одну даму привезли на каталке. Доктора надеются, что она встанет на ноги в будущем месяце. Эта дама хлопала в ладоши. Лежала и хлопала. Даже чернокожая Тилли, которая моет у нас полы, заглядывала в окно веранды и кричала мне: «Давай, детка! Голубушка, давай!» Только она мало кричала, всё больше плакала.
А я не понимаю, почему они все плакали. Мне-то самой петь и кричать от радости хотелось! Подумать только – я могу ходить! Ходить!!! И теперь мне даже ни капельки не грустно, что я почти десять месяцев в этой больнице провела. Ведь самого-то главного я не пропустила, правда? Я так рада, что вы решили обвенчаться прямо здесь, возле моей кровати. Ах, тётя Полли, как же хорошо ты умеешь придумывать всякие радостные-прерадостные вещи!
Здешние доктора говорят, что уже скоро я смогу уехать домой. Если честно, я больше всего хотела бы проделать весь обратный путь пешком. Думаю, что мне больше никогда не захочется ездить на чём-либо. Ходить, ходить! Только ходить! Ах, я так рада! Всему рада, всему-всему! Я даже рада теперь, что какое-то время не могла ходить, потому что ты никогда иначе не поймёшь, какая это замечательная вещь – ноги. Если они умеют ходить, разумеется.
Завтра я собираюсь сделать уже целых восемь шагов.
Люблю, люблю, люблю вас всех.
Поллианна.
1 Ұнайды
Но когда я думаю о девочке, которая обречена всю жизнь страдать, оставаясь инвалидом, зная при этом, что у меня в руках может оказаться шанс к её спасению… И упираться лбом в глухую стену, которая называется гордостью и профессиональной этикой…
Так вот, мне уже недостаточно того, что я слышу о Поллианне, мне необходимо осмотреть её
Но, Пендлтон, мне необходимо осмотреть девочку. Вы только представьте, что это будет значить для неё – если я вдруг смогу
– Но если вас действительно настолько волнует состояние Поллианны, то можно и гордостью поступиться. И старое забыть.
Видите ли, я совершенно уверен, что Поллианна Уиттер вновь сможет ходить. Девять шансов из десяти