Депрессия вещь суровая и беспощадная, она способна заглотить любого, каким бы богатым и успешным он не казался на первый взгляд. Тем более, что жизненные ценности у людей могут сильно отличаться
1 Ұнайды
Затем, после осмотра места происшествия, я, предварительно надев резиновые перчатки, аккуратно проверил карманы жертвы, где обнаружил носовой платок и бумажник, в котором, помимо небольшой суммы денег, наконец, нашлось нечто важное, а именно пропуск умершего на его место работы. Благодаря этой находке я смог установить личность данного господина, им оказался Иори Ясуда, служащий центрального Токийского банка.
— Банковский служащий? — удивленно спросил сержант, взглянув на пропуск в моих руках.
— Между прочим, сержант, и среди данной категории людей встречается достаточное количество самоубийц. Далеко не всегда сводят счеты с жизнью те, кто в силу возрастных и гормональных особенностей не способен мыслить рационально. Депрессия вещь суровая и беспощадная, она способна заглотить любого, каким бы богатым и успешным он не казался на первый взгляд. Тем более, что жизненные ценности у людей могут сильно отличаться, — пояснил я. Хорошо, что я немного разбирался в человеческой психологии, поэтому был способен делать некоторые выводы.
— Вполне возможно, что мистер Ясуда, был азартным игроком, а проиграв крупную сумму, решил покончить с собой, — предположил полицейский.
— Не исключено, подобные причины самоубийства часто встречаются даже среди обеспеченной категории населения, — кивнул я.
— Все равно я этого не понимаю. Как можно просто взять и наложить на себя руки, разве есть что-то ценнее жизни, чтобы вот так легко с ней распроститься, — задумчиво произнес сержант.
— Не думаю, что это делается так легко, — ответил я.
— Но ведь есть итог. Согласны? Не каждый же из нас бежит в этот лес, когда его одолевают неприятности. Лично вы же не побежали бы сюда? — спросил коллега, слов которого я не расслышал, так как погрузился в собственные размышления.
— Детектив Мори? Вы же не покончили бы с собой? — уточнил он вновь.
— Что? Конечно нет. Никогда, — резко ответил я.
— Вот и я о том же, — кивнул сержант.
— Господин Судзуки, вы ничего больше не находили, когда впервые пришли сюда? — спросил я, обратившись к свидетелю.
— Нет, господин детектив, я ничего не находил, сам мертвец испугал меня, и я тут же бросился к дому лесника, сообщить о находке, — ответил свидетель.
— Получается, вы, занимаясь поиском грибов, проползли между двух сосен и выбрались на эту поляну, где вдруг обнаружили висельника? — уточнил я.
— Да, все верно, я осматривал землю, в надежде найти грибы мацутакэ, и у меня возникло странное чувство, будто кто-то стоит у меня за спиной, а обернувшись, я увидел его, от чего, конечно, перепугался, — пояснил мистер Судзуки. — Но я точно ничего не трогал, — волнуясь, произнес свидетель.
— Думаете, что он обчистил мертвеца? — шепнул мне на ухо сержант, пока свидетель отвлекся на разговор с лесником.
— Нет, думаю, что он говорит правду, ему, действительно, было страшно, даже сейчас ему неприятно здесь находиться, — тихонько прошептал я.
— Хотя и это мало что меняет, верно? — спросил сержант.
— Нет, кое-что меняет. Если мистер Судзуки единствен
Он по крайней мере откровенен в своих высказываниях, а люди, в массе своей, подобной откровенностью не обладают. Они говорят, что переживают за тебя, но тут же смеются за твоей спиной, они льют фальшивые слезы, чтобы выглядеть милосердными и сострадательными, а спустя несколько мгновений уже веселятся где-нибудь на вечеринке, моментально забыв о чужих бедах. Грустно это признавать, Коичи, но большинство людей лицемерны по своей природе, — высказал я свое мнение по поводу прочитанного письма.
Каждая часть того, что мы ненавидим, несет свою великую и значимую ценность. Мы не думаем об этом, мы смотрим лишь со своей эгоистичной позиции, разделяя наш мир на плохое и хорошее так, как это выгодно нам. Мы не слушаем мнение окружающего мира, мы слышим лишь свой обезумевший голос, рвущийся овладеть и подчинить себе все вокруг. Нам хочется иметь все и сразу, мы жаждем обладать, и абсолютно разучились любить и ценить то, что у нас есть, и то, чего мы могли бы достичь, если бы были откровенны с собой, а не жили с вложенными в нас искаженными идеалами.
Тогда люди жертвовали собой во имя чего-то иного, например, ради спасения других, или своей чести, или же во имя своих идеалов. А для чего нужна эта жертва? Многим из нас тяжело найти себя в этом мире, но это же не значит, что при каждой неудачной попытке интегрироваться в него, мы вынуждены будем накладывать на себя руки. Может смелость и заключается в том, чтобы продолжать бороться и сражаться на поле этой жизни? — спросил я своего собеседника, абсолютно не поддержав его взглядов, оправдывающих поступки самоубийц.