— Он мне и впредь нужен! — нервно отвечал он кому-то во сне. Тело его дернулось в судороге. На лбу выступила испарина. — Он еще пригодится. Пригодится! — с этим император Петр Алексеевич Романов пробудился. — Ай, шельма ненасытный!
В покоях на стенах и каменном полу выступила сырость, какую обычно приносят осенние дожди. Редкая погода для середины июля!
Император наскоро умылся, затем, не будя денщика, оделся. С четверть часа прохаживался по комнате, размышлял. Уж полгода в Ревеле под строжайшим секретом готовилась экспедиция, в назначение которой посвящены были, кроме самого императора, двое: адмирал Федор Матвеевич Апраксин и Даниель Вильстер. Это была вторая экспедиция. Первая, собранная тем же Вильстером в декабре излишне скоро, едва не погибла сразу после выхода в море. Волокита тревожила императора в равной мере с поспешностью. Его думу то и дело отвлекали картины из сна.
— Уж и бит был не раз, а все толку нет… ведь может еще послужить на благо отечества, — еле слышно проговорил император. — Ох, Меншиков… Должон был опорой стать. Дабы я покойно занимался делами сугубо секретными.
Резким
... 
