Глава 23
1928–1929 годы
Страна переходила на новые рельсы. Это ощущалось везде. Над головой теперь летали аэропланы, еще недавно казавшиеся большинству населения России или чудом, или смертным грехом – потому как по небу летать только ангелам положено. Почта работала как часы. Беспризорников почти не осталось. Вольностей становилось меньше, а контроля больше, что сулило дальнейшие трудности в разбойном ремесле. И Бекетов не раз длинными темными вечерами раздумывал о своем будущем.
С одной стороны, понятно, что слишком затянулся его бандитский промысел. Времена настают иные. С другой стороны, он не представлял, чем сможет заняться в этой жизни. И вообще, что это за жизнь без «микстуры», без «забоя», без криков «барашков»? Без ощущения себя каким-то высшим существом, которое может подарить, а может и отнять жизнь другого человека. Знал он себя хорошо. Понимал, что без «
2 Ұнайды
Там Апухтин сказал, что он специалист не по убийствам, а по их раскрытию, на что Державин бросил шпильку: «Свои специалисты по убийствам есть».
Все это настолько привычно, настолько обыденно, что не стоит и обращать внимание.
– Вот твоя каморка, – обвел рукой начальник угрозыска помещение, и правда походившее на каморку папы Карло. – Вот твои материалы.
была красивая, худощавая, держалась скромно и страшно интеллигентно, почти незаметно. Но вместе с тем по некоторым нюансам стало понятно, что своего бесшабашного, горластого, смелого мужа, одно имя которого заставляет трястись от страха жуликов на всем Северном Кавказе, она держит в своих цепких коготках и дома командир она. У старого офицера и педанта, строгого и воспитанного Якунина жена, наоборот, казалось простоватой и разбитной. Полная, говорливая, обаятельная и веселая, она умела сосредотачивать на себе внимание
«АМО» жужжал мотором. Двигатель чихал, но продолжал тянуть. Город остался позади, и машина катила в степь по разбитой пыльной дороге, обгоняя редкие крестьянские телеги.
– Куда везешь, гражданин начальник? – хмуро осведомился Шкурник, уже выучивший положенное ему по статусу обращение.
– А тебе не все равно? – усмехнулся Васильев.
– Куда?! – яростно прохрипел Шкурник, дернувшись и напрягаясь, снова пытаясь порвать оковы.
– Скоро узнаешь. Но вряд ли обрадуешься…
Машина проехала на территорию стрелкового полигона, которым по договоренности пользовались местные военные, а также милиция. Сейчас тут было пусто. Рвы, полоса препятствий.
К одному из рвов и повели убийцу. Замыкал шествие оперативник с лопатой на плече.
Шкурника поставили на краю рва. Васильев встал напротив него и произнес:
– Если говорить ты отказываешься, то толку от тебя больше нет никакого. Поэтому от имени трудового народа приговариваю
Вещи сбывали. И так же по новому кругу.
Ширился арсенал введения в заблуждение жертв. Обычно к словам крестьяне подозрительны, а бумаги воспринимают как нечто сакральное. Бумаге землепашец всегда поверит. Вот и стал Бекетов где только можно добывать квитанции, договоры. Даже печать на досуге вырезал «Колхоз имени Розы Люксембург». К тонкой работе он имел некую склонность, потому печать получилась как настоящая. Одно удовольствие было ставить ее на документы, которые писал поднаторевший в этом деле Кугель.
Фокусы с «письмами издалека» тоже использовали время от времени. Но чаще уже не приглашали жен забитых «барашков» на переезд со всеми накоплениями. А просто писали: «Поиздержался с деньгами… Нужны деньги на обустройство… Присмотрел домишко совсем задешево. Продай все, что можно, и передай деньги!» В России как раз снова заработали почтовые денежные переводы, и бандшайка детально проработала, как их получать.
Еще один вопрос возник. Многие крестьяне ехали с объемным скарбом – там были личные вещи или товар на продажу. И как все это тащить? Вставал вопрос со средством передвижения. Тут прикупил Бекетов лошадь с добротной телегой, которую можно было принять и за пассажирский экипаж.
Теперь шайка приезжала на вокзалы и станции под видом извозчиков. И сам Бекетов, и Шкурник довольно ловко и убедительно научились изображать представителей этой разбитной профессии. Приглашали на телегу людей, загружали их поклажу. А потом и поклажа, и люди пропадали. Чьи-то тела находили потом в степи. Чьи-то нет. Шайка работала ударно.
Иногда Бекетов чувствовал, что они перегибают палку. И от милиции в форме, и от личностей с цепкими глазами на перронах уже не протолкнуться. Но это был не повод прекратить «работу». Тогда они просто ехали в дальние края. Даже до столичных окрестностей добирались. И побродили по гигантскому городу Москве с бесчисленными куполами
органам о проведении разыскных мероприятий с целью установления преступника. Хорошо, если удавалось установить личность убитых. Но часто не было и этого. Следствие быстро заходило в тупик. А преступный мир не спал и трудился без выходных. Подоспевали новые тяжкие преступления, а старые дела укладывались на полку, переходя в разряд бесперспективных. И вот теперь эту перспективу нужно было искать Апухтину.
Главным его оружием стали телетайп, указания и запросы. И нескончаемым потоком шли ответы с сопредельных регионов, куда он тоже забрасывал ориентировки. Особенно его интересовали без вести пропавшие. Картина ширилась и приобретала все более зловещие оттенки. Люди десятками уезжали в Северо-Кавказский край, и следы их там обрывались. Но также расширялась и география самих убийств. Почерк «бесов» читался в «глухих» делах по убийствам в нескольких регионах.
Получив очередную весточку, Апухтин наносил на карту России, занявшую половину стены
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Сергей Зверев
- Бесовская банда
- 📖Дәйексөздер