• • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11

Юлия Зотова, Мария Летучева
Все дело в маме. Работа с фигурой матери в психотерапии. Практики, упражнения, исследования

Серия «Высший курс»

Иллюстрации: Арчагова А.

© Зотова Ю., 2025

© Летучева М., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Книгу о работе с материнской фигурой в психологическом консультировании писать сложно. Хотя бы потому, что таких книг написано очень и очень много. Тема обширна и безгранична, как и сама материнская фигура в индивидуальной и коллективной мифологии. И все же мы решились.

Сподвигли нас на это студенты, обучающиеся психологическому консультированию. Их запрос на стратегию работы с детско-родительским опытом клиентов и высокая тревожность, связанная с началом консультирования, инициировали создание авторами учебных компакт-курсов о фигурах отца и матери.

На основе этих курсов родилась книга «Всё дело в папе», которая была тепло встречена читателями, прежде всего нашими коллегами. Вдохновившись поддержкой, мы тем не менее медлили с написанием аналогичного труда о матери. Останавливали масштабность задачи и, как было сказано, горы уже написанного до нас. Хотя студенты неустанно преследовали и подгоняли вопросами – когда же?.. И лишь после переиздания книги об отцовской фигуре авторы собрались с силами и мыслями и решились на новую книгу.

Мы не претендуем ни на строгую научность, ни на обзор всех существующих на данный момент теорий более авторитетных авторов, ни, тем более, на создание новой концепции. Скорее, опираясь на доступный нам материал, мы обобщаем свой обширный опыт психологов-практиков, а также опыт собственного материнства. Мы признаем ограниченность этого опыта и теоретической подготовки, но надеемся, что наша работа будет полезна коллегам и их клиентам – тем, кто ищет структуру и опору в вопросах, связанных с материнской фигурой, которые тоже нуждаются в структурировании и опоре.

К тому же мы взялись за книгу на пороге пятидесятилетия, увидев плоды своего материнства во взрослых детях. Мы остыли от юношеского максимализма «я стану лучшей мамой», дали идеям и опыту устояться. Помогла этому и наша тридцатилетняя практика работы с клиентами. Теперь мы можем смотреть на материнство из метапозиции, выкристаллизовать и сформулировать суть, уйти от эмоциональной ангажированности.

Мы благодарим наших матерей – Зотову Ольгу Александровну и Чурбакову Людмилу Ивановну. Они дали нам эту жизнь, их тепло и любовь живет в нас. Мы признательны нашим терапевтам, Светлане Гусаровой и Светлане Ермаковой, ставшим для нас хорошими мамами. Материнский опыт коллег, подруг и клиентов послужил поддержкой и ресурсом для этой работы. Отдельную благодарность выражаем соведущим группы про маму Анастасии Бадаевой и Екатерине Егуновой, внесшим ценный вклад в создание структуры и наполнение курса. Спасибо нашим пятерым на двоих детям, которые выдержали нас в материнской роли, многому нас научили и, к счастью, благополучно выросли.

Эта книга стала нашим детищем. Надеемся, в ней нам удалось реализовать все материнские функции, и она получилась цельной, живой, наполненной полезным содержанием. Мы переработали объемный и сложный материал, постарались сделать его доступным. Думаем, что вы, читатели, наилучшим образом распорядитесь этими знаниями, и поэтому с радостью передаем их в ваши руки.

Введение

Начиная с краткого экскурса в лингвистические, исторические и культурно-социальные аспекты материнства, мы погружаемся в исследование материнского образа. Проявляем его противоречивую, многомерную структуру. Отталкиваясь от основных психологических концепций о влиянии фигуры матери на психику ребенка, формируем свой взгляд.

Мы предлагаем читателю три фокуса восприятия темы материнства:

• с позиции ребенка, на жизнь которого влияют отношения с мамой;

• из родительской роли женщины, проживающей опыт материнства;

• из профессионального взгляда психолога, который в терапии становится «фигурой достаточно хорошей матери» для своих клиентов.

Это создает объем и глубину понимания образа матери, позволяет дифференцировать различные темы в практической работе.

Свое понимание материнской фигуры мы раскрываем через соединение двух концепций: материнской функциональности/дисфункциональности и стадий формирования психологической связи мамы с ребенком. В книге подробно описаны базовые функции матери, их проявление на каждом этапе детско-родительских отношений, последствия дисфункции и терапевтическая работа с ними. Особое внимание уделено психологическому взрослению в отношениях с матерью и отличиям прохождения этого процесса для сыновей и дочерей. В каждой теме даны рекомендации для работы психолога и конкретные практики для самостоятельной работы.

Завершает книгу раздел, посвященный терапии вопросов, связанных с фигурой матери. Для каждой темы мы предлагаем особую, наиболее эффективную стратегию работы и упражнения, которые можно использовать с клиентами.

Легко ли быть мамой?

Откуда женщина узнает, как быть мамой? Она сама была ребенком, играла в дочки-матери, видела, как ее мать ухаживает за младшими детьми, возвращалась в состояние ребенка, когда болела. Она говорила с подругами и читала книги о воспитании. Она впитала традиции и обычаи своего общества. Но сегодня это «естественное знание» подвергается сомнению.

В современной культуре материнская роль перегружена ответственностью и в то же время невероятно уязвима: кто угодно – от случайного прохожего с улицы до собственного ребенка – может выразить свое «экспертное» мнение по поводу ее некомпетентности.

Поэтому быть мамой сегодня часто означает:

• огромное социальное и ролевое давление;

• отсутствие психологической поддержки в рядовых и сложных ситуациях и адекватной помощи, когда что-то не получается;

• отсутствие одобрения успешных действий;

• необходимость постоянно отстаивать себя, свои родительские функции перед критикующими внешними наблюдателями и, что хуже, собственным внутренним критиком;

• отсутствие внятного представления о том, кто такая «достаточно хорошая мать», что приоритетно для ребенка, а что не имеет большого значения;

• навязывание образов «идеальной матери» и манипулятивное использование страхов быть «ужасной», основанное на незрелых, инфантильных представлениях об этой фигуре;

• обширный пласт иллюзий и мифов о «хорошей матери» – не только у представителей разных поколений и социальных групп, но и у приверженцев различных современных модных концепций. Это порождает конфликтное противостояние мнений и затрудняет создание поддерживающего окружения;

• существование стандарта «мамы, сидящей дома», которая «должна сама справляться», что в сочетании с социальной изоляцией и недостаточной психологической зрелостью приводит к неспособности попросить и получить помощь;

• сверхтребовательность к себе, сочетающуюся с защитой в форме идеализации («я лучше всех знаю, умею, делаю») и иллюзии всемогущества, что ограничивает возможность получить помощь и поддержку.

Все это делает материнство достаточно энергозатратным процессом. Добавим наивные попытки быть для ребенка «всем», бесконечно «давать все самое лучшее», «всем жертвовать» и «все успевать». В результате несоизмеримых усилий мама быстро истощается, теряет контакт с собой и с ребенком, становится чрезмерно тревожной, опекающей, подавляющей, гневливой, депрессивной, непоследовательной, беспомощной… Словом, той самой «ужасной», чего она так боялась и чего ей так хотелось избежать.

Мы говорим об этом не для того, чтобы показать, «как все запущено», или создать образ «несчастной матери». Скорее, чтобы подчеркнуть несоразмерность требований к материнской роли – и мам к самим себе. Мы пишем о мамах, которые очень хотят и стремятся быть хорошими – а таких большинство. А также о тех, кто отчаялся, чувствует, что жизнь идет не так, как хотелось бы, и не знает, как иначе.

Естественно, возникает вопрос: кто же такая «достаточно хорошая мать»? Что, самое главное, она может дать ребенку «от избытка», а не из состояния жертвования собой, опустошенности и необходимости защищаться от всего мира? Об этом и пойдет речь в нашей книге.

Материнство – не подарок и не праздник, быть мамой сложно. Не существует «природного дара» быть хорошей матерью, нет единого правильного образца или общего представления о счастливом материнстве. Каждой женщине приходиться искать свой путь в этой роли, сталкиваться с давлением общества, стереотипов, устаревших представлений, мнений семьи и социального окружения, собственного детского опыта. В этом авторы убедились на своей шкуре и психике.

Но осознанность и свобода выбора в материнстве стоят той цены, которую мы за них платим. Выбирая свой способ реализации в родительской роли, мы помогаем и себе, и своим детям: оставаться собой, сохранять подлинную близость и любовь, быть живыми и настоящими друг с другом.

«Материнство, с его сильными физическими и эмоциональными перегрузками, это горнило, в котором мы проходим испытание на прочность и меняемся. В алхимическом сосуде материнства жар накаляется до предела. Морально устаревшие части нашей личности расплавляются и формируются новые. Материнство – это головокружительный танец на высоковольтных проводах. Это изгнание из рая и обретение его, любовь и ненависть, а также бесконечная сердечная боль. Материнство – постоянная борьба с самой собой. Что бы ни таилось на дне вашей души, будь то мусор или сокровище, материнство поможет вам найти это», – пишет о своем опыте материнства психолог Лиза Марчиано.

Лингвистический анализ

Слово «мать» в русском языке занимает центральное место среди базовых культурно-социальных понятий и имеет многослойную, неоднозначную коннотацию. Оно связано не только с биологическим родителем, но имеет метафорическое, религиозное и эмоциональное значение, отражая глубокую интеграцию в языковое сознание и культуру.

Архаическое мировоззрение связывает женщину, рождение и землю, что во многих индоевропейских языках воплощается в образе земли и природы как матери («Матушка – сыра земля»).

Поклонение природе в образе матери породило многочисленные культы Великой Матери Богини, что подчеркивает универсальность этого символа для человечества.

Переносное значение слова «мать» издревле указывало на «основу, начало, первоисточник, причину».

В Древней Руси, начиная с XI века, фиксируют слово «мати», позже «матъка».

Ассоциативные связи включают понятия «отец», «родная», «жизнь», «святая», «добрая».

Для русской языковой картины мира характерен особый пиетет к матери, что отражено в пословицах, устойчивых выражениях, богатстве эпитетов. Мать – символ начала жизни, рода, эмоциональный и сакральный центр семьи и культуры.

«Родную мать никем не заменишь».

«Сердце матери лучше солнца греет».

«Куда мать, туда и дитя».

«Всякой матери свое дитя мило».

Концепт матери в языке имеет богатое словообразование: от нежных «мамочка», «мамуля», «маменька», «мамуся» до покровительственных («матушка», «родительница», «матерь») и с негативным оттенком («мамка», «маман», «мамашка», «яжмать»). Слово «мать» может восприниматься как официальное, холодное, властное, жесткое и даже бранное – с аффективной нагрузкой («послать по матери», «мать твою» и т. д.).

Семейное «мама» вызывает образ теплой, близкой, любящей фигуры. Поэтому когда мы используем в тексте слово «мать», говоря о материнской фигуре, вы можете обратить внимание на это неосознаваемое негативное влияние и постараться отделить его от смысла, заложенного в написанном.

Культурно-исторический экскурс

Одновременно с возникновением человеческого сообщества появился культ почитания женского начала как источника жизни, плодородия, природного цикла. Все древние культуры породили свой образ Великой Богини Матери, который уступил место мужским божествам лишь с приходом патриархата.

Христианство имеет женский лик матери-заступницы, а икона Богоматери – самая почитаемая в православии. Корни современной идеализации материнства – именно в культе Пресвятой Девы, распространенном в европейских странах в течение веков.

Почти во всех культурах образ матери становится центральной темой искусства. Все это отражает универсальную важность материнства как источника жизни и духовной опоры человечества.

Историческое развитие образа матери идет от мифологического, мистического и природного начала к религиозному, социальному и культурному значению.

Отношение к материнству в европейской истории претерпело значительные изменения, отражая социально-экономические трансформации общества. В ранние эпохи материнство считалось единственным природным предназначением и миссией женщины. С конца XVIII века, с наступлением эпохи Просвещения, формируется идеализация материнской любви и ответственности: женщину воспевают как хранительницу семейного очага.

Культурный код материнства сформирован мужчинами – европейскими философами и просветителями.

Жан-Жак Руссо считал естественным для женщины полностью посвящать себя материнству.

Песталоцци говорил о божественном предопределении материнства, о природной склонности женщины к самоотверженности и заботе.

Фрейдизм закрепил чувство материнской вины, видя причины всех психологических трудностей в отношениях с матерью.

В XX веке образ матери стал более многогранным и сложным.

Современное родительство

В XXI веке происходят кардинальные изменения в социально-экономических условиях жизни семьи. Это привело к резкому уменьшению ее состава, росту числа одиноких матерей и повышению возраста появления первого ребенка. В России он составляет около 27 лет, в Швеции – 30, Италии – 31, Испании – 32 года. Большинство матерей сейчас совмещают воспитание детей с полной занятостью на работе. В результате возникает кризис нормативности: старые представления о материнстве перестали быть образцом, но альтернативы еще не найдены. Одновременно растет общественная ценность детства и усиливается чувство личной ответственности родителя за благополучие ребенка. Цена каждого решения, касающегося воспитания, стремительно возрастает. Поэтому даже бытовые вопросы, связанные с уходом за ребенком, становятся темой общественных дебатов и причиной материнского стресса. Современные тенденции:

• эклектичность родительства;

• конфликт ценности материнства и самореализации;

• роль экспертного, научного знания в воспитании;

• размытое понятие «хорошего родителя», отсутствие единого образца.

Современные практики материнства разнонаправлены и мозаичны. Каждой женщине сегодня приходится самостоятельно выстраивать осознанную позицию и быть готовой ее отстаивать. Чем менее традиционны ее взгляды, тем больше давление социума и тем значительнее усилия, которые придется прикладывать, чтобы легитимизировать и защитить свое понимание роли матери.

В последние годы все большую популярность набирает модель «интенсивного родительства». Это предпочтение методов воспитания, которые «детоцентричны, направляемы экспертами, эмоционально поглощают, трудоемки и финансово затратные»[1]. Как отмечает Ш. Хейс, в рамках этой модели родители несут полную ответственность за все, что связано с ребенком, а их поведение рассматривается как решающий фактор его будущего развития – феномен, получивший название paternal determinism («родитель как бог»).

Это приводит к росту родительской тревожности. Есть даже специальный термин для эпидемии родительской паники: paranoid patenting (паранойяльное родительство).

От матерей ожидают экспертности во всем, что связано с детьми, включая медицину, педагогику, психологию развития. Теперь родитель «плох» не только, когда он причиняет вред ребенку, но и когда недостаточно осведомлен о передовых практиках воспитания.

При этом мнения экспертов противоречивы и зачастую не подкреплены научным знанием. При всей критичности по отношению к модели доктора Спока, даже он опирался на естественную экспертность любой матери: «мамы знают больше, чем думают». Теперь любви и интуиции недостаточно. Материнству необходимо обучаться и практиковать его только под присмотром профессионалов. А ведь прошло всего 50 лет!

Интересна особая роль «бабушки» в нашей культуре. В советское время бабушка не только воспитывала внуков, но и занимала главное место в семейной иерархии, транслировала семейные ценности и нормативы. Теперь настал этап конфликта, когда родители отвергают опыт старшего поколения как устаревший и вредный для ребенка.

Матери по-прежнему прибегают к помощи бабушек для ухода за детьми, но теперь эта территория часто превращается в поле борьбы за власть и правоту в выборе методов воспитания. Многие молодые женщины сегодня описывают опыт, вынесенный из родительской семьи, как негативный, от которого необходимо избавиться, заменив экспертными практиками воспитания.

Все перечисленное говорит о кризисе материнской роли. Она требует переосмысления – как во внешней форме, через поиск новых практик ухода и воспитания, так и в глубинном ценностно-смысловом наполнении. И эта задача актуальна не только для специалистов, но и для каждой женщины, которая проживает опыт материнства.

Анализ темы материнства в профессиональной литературе

Благодаря психоанализу мы усвоили, что все наши успехи, неудачи и сложности зависят от ранних отношений с матерью. Однако Фрейд ставил ее фигуру на второе место, отдавая приоритет роли отца.

Эта идея быстро трансформировалась в свою противоположность. В теории объектных отношений – в трудах Анны Фрейд, дочери Зигмунда, Мелани Кляйн и Маргарет Малер – роль матери в психическом становлении детей выходит на первое место. Кляйн, изучавшая развитие младенцев в течение первого года жизни, заложила основу взгляда на определяющее влияние отношений с первичным объектом привязанности, то есть матерью, для развития человека. Даже отношение ребенка к отцу во многом зависит от его связи с матерью. Исследования Малер доказали важность постоянного контакта с матерью для младенца и его роль в понимании причин возрастных кризисов.

К. Г. Юнг начинал аналитическую работу с изучения влияния материнского комплекса на своих пациентов и уделил много внимания исследованию и описанию архетипа матери. Материнский комплекс является амбивалентным. Позитивный аспект связан с образом заботливой и принимающей матери, но несет риск поглощения и зависимости. Негативный вызывает внутренний конфликт, ассоциируется с холодной или доминирующей матерью, вызывает чувство вины, тревогу, подавление желаний и эмоций.

Десятилетия спустя английский психоаналитик Дональд Винникотт ввел понятие «достаточно хорошей матери», совершив революционный шаг в понимании материнства и сняв с матерей груз непомерной ответственности перед детьми. По Винникотту, «достаточно хорошая мама» восприимчива к потребностям малыша и может адекватно их удовлетворять. Он же говорил о важности холдинга (буквально «держание на руках») – «всего, что мать делает и чем она является для своего грудного ребенка».

Джон Боулби и Мэри Эйнсворт создали теорию привязанности, описывающую формирование различных стилей связи матери и ребенка и их влияние на взаимоотношения взрослых людей. Они выделили необходимые составляющие для создания у ребенка опыта надежной связи, а также факторы, способствующие нарушению привязанности.

Карен Хорни и Эрик Эриксон анализировали влияние материнских отношений на психосоциальное развитие ребенка и динамику формирования идентичности.

В конце XX века в психологии вспыхнул спор о «материнском инстинкте»: предопределена ли материнская любовь биологически или же детерминирована социально-психологическими факторами. Современная нейробиология говорит о влиянии на материнское поведение гормональных, нейрональных и генетических факторов, не отрицая психологических причин.

В 1970-е годы была выдвинута гипотеза, что успех в родительской роли зависит не столько от конкретных компетенций, сколько от представления о «родительской самоэффективности» – степени удовлетворенности женщины своей роли матери и оценки собственной компетенции. «Самоэффективность – это уверенность индивида в своей способности осуществлять те или иные действия, позволяющие ему эффективно функционировать в той или иной сфере деятельности»[2].

В 2003 году П. Коулмен и К. Карракер выделили составляющие родительской самоэффективности:

• позитивный опыт выполнения родительской роли (мастерство);

• уверенность в своей способности осуществлять родительскую функцию;

• удовлетворенность собой в роли родителя;

• знакомство с опытом других в данной сфере;

• уверенность в поддержке значимых близких.

Исследования показывают, что матери с высоким уровнем родительской самоэффективности реже сталкиваются с послеродовой депрессией и дистрессом, проявляют большую внимательность и чувствительность к ребенку, чаще взаимодействуют с ним позитивно. Дети таких родителей менее тревожны, лучше относятся к себе и меньше конфликтуют.

В последнее время большинство работ по теме материнства рассматривают диаду мать – ребенок, в которой они развиваются как составляющие единой системы (Даниэль Штерн). Эта концепция подчеркивает неделимость и взаимную субъектность во взаимодействии матери и ребенка на первых этапах его жизни.

В отечественном подходе (Д. Б. Эльконин, А. Н. Леонтьев, А. В. Запорожец, Л. И. Божович, М. И. Лисина) фигура матери рассматривается как источник, определяющий развитие ребенка.

В книге Г. Г. Филлиповой «Психология материнства» материнство представлено как отдельный психический феномен, часть личностной сферы женщины, что очень близко к нашему пониманию. Автор выделяет материнские функции и соотносит их с возрастными изменениями ребенка. Эта идея легла в основу нашей концепции.

«Индивидуальный онтогенез материнства проходит несколько этапов, в процессе которых осуществляется естественная психологическая адаптация женщины к материнской роли. Одним из важнейших считается период беременности. Его содержание определяется изменениями самосознания женщины, направленными на принятие новой социальной роли и формирование чувства привязанности к ребенку»[3].