хотя не каждый читатель, вероятно, знает, что Константину Эдуардовичу принадлежит и идея «воздушной подушки», и «электронной медицины», и аэродинамической трубы. Он первым – задолго до Резерфорда – предсказал возможность существования изотопов. Предостерегал от пагубных последствий ядерных взрывов. Пытался отыскать пути к обузданию энергии тяготения
1 Ұнайды
При всей необычности космологических построений в этих произведениях привлекает главный постулат будущего человеческого общежития – безусловное социальное равенство всех входящих в него разумных существ.
1 Ұнайды
Люди склонны думать, что все умирает, как умирают они сами. Под смертью они подразумевают вечное погасание жизни или состояния. Это одна из иллюзий ума, называемая антропоморфизмом, или уподоблением окружающего явления жизни человека. Антропоморфист думает, что какая-нибудь палка, гора, травка, насекомое думает и делает, как он сам. Например, камень родится, растет, умирает, гора размышляет, бактерия соображает, амеба – хитрит и т. д.
Но нельзя не верить и в обратный процесс – восстановления. Разве рождение растений, животных и человека не есть процесс, обратный умиранию? Разве мы видим только одно разрушение организма. В равной мере царствует и созидание – явление обратное. Оно даже сильнее умирания, так как число организмов на земле непрерывно возрастает.
Некоторые вообще отрицают бесконечность. Но ведь одно из двух: конечность или бесконечность. Среднего мнения быть не может. Ограниченность никакой величины допустить нельзя. Значит, остается принять только одно – бесконечность.
Прежде думали, что Земля единственна. Все остальное составляло небо, ничего общего не имеющее с Землей. Звезды, луна и солнце – все это были боги.
Потом наука выяснила, что при одном нашем солнце ютится более тысячи планет, подобных Земле. Также и Солнце считали единственным. Оно, большею частью, сходило за главного бога. Но и солнц нашли несколько тысяч миллионов, ничуть не хуже нашего. А так как они окружены сотнями планет, как и наше солнце, то число земель возрастает уже до сотен миллиардов. Группа солнц со своими свитами планет называется Млечным Путем и составляет, так называемую, спиральную туманность. Из достаточного далека эта совокупность солнц должна, действительно, представиться нам в виде едва заметного туманного пятнышка.
В настоящее время насчитывают около миллиона таких туманностей.
Мне хочется, чтобы эта жизнь ваша была светлой мечтой будущего, никогда не кончающегося счастья.
Моя проповедь, в моих глазах, даже не мечта, а строго математический вывод из точного знания.
Я хочу привести вас в восторг от созерцания Вселенной, от ожидающей всех судьбы, от чудесной истории прошедшего и будущего каждого атома. Это увеличит ваше здоровье, удлинит жизнь и даст силу терпеть превратности судьбы. Вы будете умирать с радостью и в убеждении, что вас ожидает счастье, совершенство, беспредельность и субъективная непрерывность богатой органической жизни.
Мои выводы более утешительны, чем обещания самых жизнерадостных религий.
– Только-то! Вы почти сравняли Землю с другими планетами, – заметил один из слушателей.
– Я не унижал Землю, – ответил Ньютон, – такою сделала ее природа.
– Все-таки, – возразил Ньютон, – Солнце с его планетами и их спутниками для нас важнее, потому что мы можем посетить их, между тем как о других солнцах с их планетами мы можем только мечтать… Вот планетная система в уменьшенном виде. Масштаб одна биллионная (1/1 000 000 000). Представим себе огненный шар с диаметром в 139 сантиметров, – это Солнце. Кругом него приблизительно в одной плоскости и в одном направлении ходят планеты с их лунами. Ходят они тем быстрее, чем ближе к Солнцу.
– Луна – такое же дитя Земли, как Земля вместе с шестьюстами других планет – дитя Солнца… Земля и большие планетам также дочери Солнца.
– Выходит, что Луна приходится Солнцу внучкой, – произнес один из присутствующих.
Население замка употребляло для своих сношений французский язык. Сначала по поводу общего языка было немало недоразумений, но наконец решено было принять тот, который окажется кратчайшим и простейшим. Таким, по исследовании, оказался французский. Затем выкинуты были непроизносимые буквы и принят был фонeтичecкий способ письма, т. е. все писалось точно так, как произносилось.
– Если бы вы потрудились сосчитать звезды, то не насчитали бы более 5 тысяч солнц.
– Почему же, когда в темную ночь вглядываешься в небо, число звезд представляется бесконечным? – спросили слушатели.
– Какой-то инстинкт указывает человеку на бесчисленность звезд, который отчасти и оправдывается, – сказал русский.
– Действительно, – продолжал Ньютон, – чем лучше мы возьмем трубы для осмотра звезд, тем больше их насчитаем. В самые лучшие телескопы насчитывают до 200 миллионов звезд…