ПРОЛОГ
Микаса проснулся от холода.
Не от резкого — от медленного, настойчивого, будто земля под ним долго решала, стоит ли принимать его. Он лежал на спине, среди влажной травы и опавших листьев. Запах был первым, что он осознал: сырой лес, мох, древесная смола. Воздух — непривычно чистый. Слишком чистый.
Он открыл глаза.
Над ним тянулись высокие деревья, не похожие на ухоженные парки или восстановленные заповедники. Это был настоящий лес — дикий, старый, равнодушный. Между ветвей просачивался свет, мягкий, тёплый, будто солнце ещё не знало о пыли, выбросах и стеклянных городах.
Микаса сел, медленно, прислушиваясь к телу. Боли не было. Ни ожогов, ни следов падения. Одежда цела — тёмная, плотная ткань, чуждая этому месту. Он провёл ладонью по земле. Холодная. Реальная.
— Это не то измерение, — сказал он вслух.
Голос прозвучал глухо, словно лес поглотил часть звука. Здесь вообще было тихо. Не мёртво — живо, но без привычного фона. Ни гудения линий, ни далёкого транспорта, ни человеческого шума.
Микаса поднялся на ноги.
Он сделал несколько шагов и остановился. Где бы он ни оказался, это место не знало следов промышленности. Ни тропинок, ни обломков, ни следов вырубки. Лес выглядел так, будто его никогда не делили на участки и не оценивали в деньгах.
— Похоже… — он запнулся, подбирая слова, — шестнадцатый или семнадцатый век.
Сказано было спокойно, почти буднично. Как констатация погоды.
Он вдохнул глубже. Воздух был холодным, насыщенным, таким чистым, что от него слегка кружилась голова. В нём не было химии, не было следов фильтрации. Ничего лишнего. Только жизнь.
Микаса закрыл глаза.
Мир откликнулся сразу.
Не картинками — ощущениями. Где-то далеко, за лесом, были люди. Небольшое поселение. Дерево, камень, огонь. Простые структуры. Простые страхи. Голод. Болезни. Вера.
Он медленно выдохнул.
— Значит, сюда, — сказал он. — Из всех возможных мест — сюда.
Он не выглядел удивлённым. Скорее… настороженным. Как человек, который понимает: ошибка уже произошла, и теперь важно не усугубить её.
Микаса посмотрел на свои руки. Обычные. Человеческие. Никакого света, никаких знаков. Ничто не выдавало в нём того, кем он был на самом деле.
И, возможно, это было к лучшему.
Он сделал первый шаг вглубь леса — туда, где чувствовались люди.
Туда, где мир ещё не знал, что его собираются исправлять.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Люди
Лес редел постепенно. Деревья расступались неохотно, будто не желали выпускать его к тем, кто жил за их пределами. Под ногами всё
