Оглавление

ВСТУПЛЕНИЕ

Завтра в гости приедут старинные друзья Генриха и Анхен. Вернее, насколько я понял, они

приезжают, чтобы оставить своих детей. Довольно гуманный способ избавиться от надоевшего

потомства. Правда, когда я выразил эту мысль при Анхен, она ужасно разозлилась–если только милая

старушка Анхен вообще умеет сердиться. Ну, а что я такого сказал? Ведь родители не утопили своих

чад, а везут отдыхать на лоно природы. Вот Генрих сразу меня понял, а Вячеслав сообщил, что к его

прискорбию я стал саркастичным и что он надеется, что близкое общество прибывающих завтра

сверстников благотворно повлияет на мой огрубевший характер. Вообще Вячеслав употребляет

чересчур много прилагательных и никогда не выражает свою мысль прямо (может не хочет а, быть

может, просто не способен на это). Конечно, они считают, что занимать дорогих гостей– моя святая

обязанность. Как бы не так. Во первых, у меня свои планы на свободное от работы время, во вторых,

никакие они не сверстники, и я не позволю, чтобы за мной бегала целая банда малолеток. Если

Вячеслав хочет, то пусть сам их развлекает.

После завтрака я помог Генриху на участке. Конечно, сейчас помощь требуется больше Анхен, работы

очень много, а эти её помощницы умеют только хихикать и сплетничать, но Андрей с Кристиной уже

начали копать и, как бы хорошо они не замаскировали место своих раскопок, всё же остаётся

опасность, что Генрих заметит. Свои владения этот удивительный человек знает как собственные

пять пальцев. Жаль, конечно, что приходится скрывать от него свои планы и действовать

исподтишка, но я наверняка знаю, как он отреагирует, так что нет смысла рисковать. Угрызения

совести –тоже своего рода плата за достижение цели, что бы там ни говорили.

Во время обеда Генрих предложил мне поехать с ним, но я отговорился, сказал что буду готовить

номера и займусь кое-какой работой по дому. К сожалению, я забыл уточнить, какой именно, и Генрихдал столько заданий, что я смогу справиться с ними только до завтрашнего утра. Конечно, он сразу

понял что я просто не хочу ехать, а я и в самом деле не хочу. Я ничего не имею против постояльцев, в

конце-концов, предоставлять людям комфортный и познавательный отдых на море –наш хлеб, к тому

же среди отдыхающих попадаются очень интересные индивидуумы, но эти гости –не совсем обычные

постояльцы. Они будут жить с нами, есть с нами, разговоры станут общими и даже те полчаса перед

сном, когда мы пьем чай на кухне перестанут принадлежать нам. Анхен вяжет и тихонько напевает

старые забавные песенки, всё больше о любви, такой же старой, забавной и многоликой. Генрих

сидит в уютном, потёртом кресле, которое когда-то принадлежало его деду, и с которым он не

пожелает расстаться ни за какие сокровища. Он читает книгу или газету и курит трубку. Я тоже

читаю или что-нибудь мастерю из дерева. До того, как окончил школу, любил перенести на это время

домашнее задание по истории или литературе, но нечасто. Анхен неодобрительно относится к

интеллектуальным занятиям перед сном.

В эти полчаса мы почти не общались, да это было и не нужно. Общее чувство покоя, уюта,

взаимопонимания было настолько осязаемым, что казалось, можно протянуть руку и потрогать его.

Невидимый, добрый друг, приходящий под разными именами: господин Январь, мистер Февраль,

молодой Март, сэр Апрель, брат Май, приятель Июнь, друг Июль, волшебник Август, знакомый

Сентябрь, незнакомец Октябрь, колдун Ноябрь и старец Декабрь.

Конечно, совсем скоро я должен буду уехать из «Шиповника», поскольку Генрих хочет, чтобы я

продолжил своё образование и, чем ближе предстоящая разлука, тем больше времени мне хотелось

бы провести как прежде. Конечно, я буду приезжать домой на каникулы а закончив обучение, вернусьсюда насовсем, но что-то подсказывает, что я уже не буду прежним.

(Дневник Ника)

Глава первая

Вика сидела на деревянной скамейке за массивным, старым столом со смесью смущения и

любопытства оглядываясь по сторонам. Она время от времени прикасалась большим пальцем правойруки к запястью левой– этот жест она повторяла машинально всякий раз, когда чувствовала робость

или неуверенность в себе, что случалось довольно часто. Так Вика привыкла находить точку опоры в

самой себе, утверждая своё присутствие в настоящем моменте.

Двадцать минут назад Вика со старшими братьями Аликом и Димой и двоюродной старшей сестрой

Анной приехала провести свои летние каникулы в гостевом комплексе, носившем название

«Шиповник». Хозяева «Шиповника» — пожилые супруги Генрих и Анхен Рау были давними друзьями ихродителей, к тому же Анхен приходилась им какой-то дальней родственницей– двоюродной или

троюродной сестрой их бабушки по отцовской линии. Вика до сих пор не была знакома ни с

Генрихом, ни с Анхен и никогда ещё не бывала в «Шиповнике», а вот Алик, Дима и Анна отдыхали

здесь несколько раз, когда были детьми, последний — двенадцать лет назад, Вике тогда было всего-

навсего четыре года и она осталась дома. Смутно Вика припоминала рассказы о том, что тем летом

случилась очень неприятная история, и они долгое время не возвращались сюда, хотя продолжали

поддерживать связь с хозяевами и их другом и постоянным жильцом «Шиповника» — юристом

Вячеславом Платовым.

Эти каникулы придумал Алик– самый старший из их компании. Мысль эта посетила его ещё зимой и

он немедленно приступил к её реализации, не считаясь ни с кем и ни с чем. Ему удалось

организовать почти всех, кроме собственной супруги Ирины и Диминой Даши, но и даже с них он

умудрился взять клятвенное обещание приехать в июле на празднование дня «Шиповника» вместе с

родителями. Во всём этом не было ничего странного — Алик любил, когда вокруг много людей и один

навряд ли поехал бы, удивляло Вику лишь то, как он и Анна смогли взять такие огромные отпуска.

Дима — понятно, они с Дашей были художниками и, как говорится, сами себе хозяевами, хотя и до

определенной степени, но всё же. Алик был военным, Анна –хирургом и, если кто-то видел в удачно

сложившихся обстоятельствах руку судьбы, Вика подозревала лишь хитромудрые происки старшего

брата. Вика и Анна были категорически против его планов, но всё-таки он смог настоять на своём.

Собственно, почему согласилась Анна–Вика не знала, а вот её саму заставили родители, не

пожелавшие слушать никаких отказов. Целых три месяца вдали от цивилизации —

«Шиповник"находился на самом берегу моря, далеко за пределами ближайшего крохотного городка,

имевшего такое же растительное название– «Остролист» казались Вике неправдоподобной, ужасной

затеей. И это вместо того, чтобы отдыхать в компании своих сверстников в загородном доме у лучшейВикиной подруги — Алины.

Но вот двухнедельное путешествие на поезде с двумя пересадками было окончено. На станции их

ждал Вячеслав– чтобы отвезти их в «Шиповник». Вячеслав Вике сразу не понравился, разговаривал он

со всеми вроде и дружелюбно, но как-то свысока. Ехали они долго, на середине дороги остановились ипообедали едой, которую благоразумно купил днём Вячеслав в городе.

— Ты что, каждый день так на работу и с работы добиваешься? — с подозрение в голосе спросил Алик,

искоса глядя на Вячеслава.

— Что ты! — рассмеялся Вячеслав.– Я езжу в контору только два раза в неделю — во вторник и в

пятницу. Остальное время работаю на свободе.

— А, понял, — кивнул Алик, хотя было видно, что он ничего не понял.

Разговор в машине не утихал ни на секунду, мало говорила только Анна, а Вика лишь отвечала, когда

её о чём нибудь спрашивали.

Но всё когда-нибудь заканчивается, подошёл конец и их путешествию. Времени двенадцать часов

ночи, Анна ушла наверх умыться, Вячеслав, Алик и Дима– в гараже, разгружают их вещи, а Вика

наслаждается теплом и уютом в просторной кухне «Шиповника». Перед ней стоит большая кружка с

горячим шоколадом, из которой она время от времени делает совсем крохотные глоточки и, каждый

раз опуская кружку на стол, Вика придерживает её за донышко указательным пальцем, не в силах

выдержать звук, возникающий от соприкосновения фарфора с деревянной столешницей.

Собственно, постороннему наблюдателю подобная щепетильность могла показаться излишней,

поскольку шума в этом доме и за его пределами было даже с избытком. С улицы слышен рокот моря,

вой разгулявшегося ветра, шумно стучавшего в белые деревянные ставни. В кухне Анхен гремела

посудой и распевала песни, в кастрюле на плите бурчал гуляш, трещали дрова в камине, со второго

этажа слышно было жужжание инструментов и чьи-то голоса. Да, даже если бы Вика грохнула

кружку об пол, то ей не удалось бы прибавить или убавить звуковых эффектов царившей вокруг

какофонии. К тому же существовали иные шумы, упоминание о которых, скорее всего, озадачило бы

любого другого, поскольку они были тщательно скрыты за всеми остальными, но Вике, которая от

того, что очень нервничала превратилась в слух, тони стали более очевидны, чем первые. Не более,

чем неясное потрескивание, едва уловимые шорохи, словно запутавшееся в сетях настоящего эхо

минувших лет.

— Вик, о чём задумалась? — спросила Анхен, смахивая со стола невидимые крошки.

— Да так…, — смущённо пробормотала Вика. В другом случае и другому человеку она не задумываясь

ответила бы– «ни о чём», но сказать такое Анхен казалось невежливо и глупо. Быть может, всё дело в

возрасте, всё же Анхен — очень пожилая женщина, но интуитивно Вика догадывалась, что дело не

только в этом. Хозяйка «Шиповника» обладала таким качеством, как честность в самом лучшем её

проявлении. Если она задавала вопрос — это значило, что её очень интересует настоящий и

полноценный ответ.

— Я думала о Вашем доме, — сказала Вика, опуская чашку на стол. Теперь, когда в дело вмешались ещё

два голоса, громкие звуки не имели значения.– В смысле, я о том, что он, наверное, очень старый?

— О, да! — с удовольствием в голосе ответила Анхен.– Предки Генриха жили здесь с незапамятных

времён. Правда, долгое время это были два отдельных дома. Семья Генриха жила в том, который

ближе к морю. Мы сейчас, можно сказать, находимся в нём.

Вика невольно огляделась по сторонам, словно думала увидеть древнего предка Генриха и, быть

может, не в единственном экземпляре. Как ни странно, Анхен правильно истолковала её взгляд.

— Не бойся, — махнула она рукой, — Все члены семьи давным-давно умерли и не являются сюда даже в

образе призраков.

— Я не испугаюсь, даже если они появятся, — решительно сказала Вика и тут же почувствовала, как

краснеют её уши. Надо же — сказать такую глупость!

— Не испугаешься? — задумчиво повторила Анхен, вытирая руки большим серым полотенцем.– Это,

конечно, правильно. С прошлым надо дружить, уметь находить общий язык, в каком бы облике оно не

представало перед нами.

— А как получилось, что два дома стали одним?

— Ну, те кто жили по соседству, продали свой дом и участок земли и уехали жить в город. Прадеду

Генриха показалось, что теперь такая планировка не имеет смысла и он переделал тут всё.

— А почему дом называется «Шиповник»? — теперь Вике хотелось узнать как можно больше.

— Потому что он находится в Шиповниковой долине, — улыбнулась Анхен, — а почему долина