Как неохота, – он тоскливо глядел поверх герани на двор, где оседали сугробы. – Два месяца, почти три, вырезать из жизни ржавыми ножницами.
– Но вся остальная жизнь будет зато наша, – сказала Сашка. – Я не лечу в космос, ты не уходишь на войну, представь, сколько визгу будет, когда мы наконец-то встретимся.
– А кто будет визжать? – спросил он с опаской.
– Я, конечно, – Сашка засмеялась. – Я буду визжать и прыгать тебе на плечи, в обычной жизни такое редко возможно. Но там, где мы встретимся – в аэропорту, – люди посмотрят с пониманием.
