История показала, что чужеземное правление в России не воспринимается и не терпится её населением. Самодержавие просуществовало менее 500 лет, а абсолютизм — всего два столетия. Коммунистический эксперимент выдержал испытание временем около 75 лет, псевдокапиталистический «вывих» — едва десятилетие. Исторический опыт продемонстрировал слабую жизнеспособность, а то и губительность всех этих доктрин и систем власти. Вероятно, «Особенный путь России» лежит в иной плоскости — грамотного симбиоза мягкой (!) восточной тирании с лучшими достижениями западной цивилизации при высокой внутренней организации административного и силового аппаратов. При разумном сохранении имперских начал с втягиванием в свою орбиту традиционно тяготеющих к ней государств (не будем величать их союзниками, как известно, союзников у России было два — армия и флот, стало четыре — ещё РВСН и ВКС).
История, как всегда, развивается по спирали. Россия сосредотачивается перед любой внешней угрозой. После поражений, неудач, катастроф, кризисов, революций, обид. Она особенная, ни на кого не похожая. Не согласная ни с каким внешним давлением. Огромная, имперски настроенная. Готовая к самопожертвованию, но не приемлющая чужой диктат.
Сменившему во главе страны «уставшего», долгое время «работавшего с документами» в ЦКБ Бориса Ельцина молодому, неамбициозному и никому широко не известному Владимиру Путину предстояло определить вектор развития России на ближайшую перспективу.
Тот же Бжезинский любил говорить: «Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков и ядерных кнопок, но поскольку 500 миллиардов долларов российской элиты лежат в наших банках, вы ещё разберитесь: это ваша элита или уже наша?».
Россия «святых 90-х» по подобным «дружеским» советам и осталась без союзников, без политического влияния, без авторитета, без эффективной армии, без внутреннего единства. Зато с толпой близких к Кремлю проходимцев и олигархов, с предательством элит, с громадными долгами, с вооружёнными конфликтами на окраинах и бандитским беспределом внутри, с обнищавшим населением, с подтасованными выборами, с подчинёнными космополитическому олигархату информационными потоками, которые уже обслуживали только его интересы, наплевав на интересах страны.
Хуже того — эти реформаторские эксперименты над страной потребовали значительных кредитных ресурсов, получить которые можно было только за счёт внешних займов либо финансовых афер. Первое привело к гигантскому росту государственного долга перед зарубежными кредитными организациями, второе — к экономическому дефолту.
Нынешний президент России Владимир Путин назвал развал СССР «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века», когда десятки миллионов соотечественников оказались за пределами страны, что для российского народа стало настоящей драмой.
Важно понимать, что Антанта и интервенты отнюдь не преследовали цели помочь Белой армии восстановить «единую и неделимую» Россию. Как раз таковой она им была не нужна. Их вполне устраивало дробление супердержавы на множество зависимых от них псевдогосударственных образований, не несущих центростремительные идеи и не претендующих на важные роли в интеграционных процессах.
Осенью 1918 года, когда события на Западном фронте стали более определёнными, и союзники Германии начали по одному выходить из войны у Антанты, наконец, развязались руки для вмешательства в русские дела. Не из гуманитарных соображений, конечно — единая и сильная Россия никому не была нужна. Важно было во-первых, вернуть свои деньги, вложенные в русскую экономику ещё при царском режиме (как говорилось в меморандуме союзников, «нужно заручиться солидным залогом за долги, взятые Россией у Антанты»), во-вторых, отгородиться от московского большевизма двойным «санитарным кордоном» из государств-лимитрофов. Первый кордон после развала Центральных держав должны были составлять новообразованные страны Восточной Европы — Финляндия, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария. Своим созданием они были обязаны Антанте и полностью от неё зависели, поэтому на их верность можно было положиться. Второй кордон казался менее жизнеспособным, но свою «санитарную» роль также мог бы выполнять хотя бы первое время — страны Балтии, Белоруссия, Украина, Крым, Дон, Кубань, Грузия, Армения, Азербайджан, Туркестан, Сибирь, Дальний Восток.
Вторая российская Смута развивалась по лекалам первой — война всех против всех.