Эти слова, произнесенные с нарочитой энергией, словно приглашали в невидимый мир, где каждый новый день — это обещание роста, а каждое утро — начало пути к лучшей версии себя. Ирма, ещё не успев почувствовать вкус утреннего кофе, уже транслировала миру свой манифест самосовершенствования, обещая своим виртуальным подписчикам не только истории успеха, но и, судя по заключительному «чумаки-чумаки», долю неформального, почти детского дружелюбия.
Просторная кровать, еще хранящая тепло ночных сновидений, стала отправной точкой для нового дня. Ирма, потянувшись, словно пробуждая каждую клеточку тела, наконец отпустила объятия Морфея.
Видя такую красоту, курьер, казалось, потерял всякую связь с реальностью. Его взгляд, до этого оценивающий, теперь застыл в восхищении, а на губах мелькнула неуклюжая улыбка. Едва сдерживая эмоции, он, казалось, готов был растаять от одного лишь взгляда на неё.
Но Ирма, словно почувствовав это, приняла пакет с доставкой с лёгкой, холодной вежливостью. Её голос, мягкий, но с едва уловимой сталью, прозвучал как ледяной душ.
— Слюнки подбери, спасибо, свободен.
Так подруги разошлись, каждая по своему, такому разному пути: Ирма — к материальным благам и быстрой выгоде, Аня — к поиску настоящего искреннего чувства.
Она поняла, что её жизнь стала циклом потребления. Её употребляли — использовали, платя за это деньги, и она, в свою очередь, потребляла, покупая то, что не приносило истинного удовлетворения. Каждый в чём-то потребляет другого, разрывая его в той или иной ситуации. Эта мысль, как холодный душ, обрушилась на неё, заставив осознать всю пустоту существования.
Когда Саша, наконец, застегнул брюки, в воздухе повисло облегчение, смешанное с прежним напряжением. Ирма, не теряя ни секунды, заговорила, и в её голосе теперь звучала нотка иронии, почти цинизма.
— Сегодня так же, но в следующий раз на две тысячи больше.
Саша недовольно нахмурился, взгляд стал резче.
— С чего это?
— Ну, знаешь ли, инфляция в стране, цены растут, НДФ, НДС и всё растёт.
— А при чём здесь твой рот?