Однажды Ибусэ-сан с удочкой за плечом пришел в одну гостиницу в Южном Идзу, и тамошняя хозяйка отказала ему: «У нас свободна только одна комната, но сегодня из Токио должен приехать господин Ибусэ, мне заранее позвонили и попросили ее придержать, так что извините». До тех горячих источников в Южном Идзу из Токио, кажется, ехать около пяти часов, но Ибусэ-сан, услышав это от хозяйки, лишь сказал: «Понял», — снова закинул удочку на плечо и прямо так и вернулся к себе домой в Огикубо, в Токио.
2 Ұнайды
«Потому что я хотел жить». Разве мне не нужно зарабатывать на жизнь? Причина простая.
За последние четыре-пять лет я уже опубликовал целых семь рассказов. «Целых» означает «без гонорара». Но эти семь рассказов каждый сыграли роль образца романа на всю мою жизнь. Хотя в момент публикации у меня был настрой бороться не на жизнь, а на смерть, но в результате, похоже, вышло, что я лишь представил журналистике семь образцов. На мои рассказы нашелся покупатель. Я продал. И после продажи задумался. Пора уже перестать писать новеллы бесплатно. Появилась алчность.
«Человек за всю жизнь пишет только произведения одного уровня». Кажется, это слова Кокто. Сегодня и я беру их в качестве оправдания. На назойливые призывы рынка: «Покажите еще одно, покажите еще одно», — я отвечаю: «То же самое. Дайте сцену. Мне понравится. — Если заскучаете, приходите в гости. Я достану из кармана семь образцов и покажу их еще раз. Не буду говорить о крови и поте, что я пролил на те семь штук. Увидите — поймете. Я уже имею право быть избранным». А что, если покупатель не придет?
Просто мне жаль. Невыносимо жаль этой вашей лжи, господин Ясунари Кавабата, которую вы пытались прикрыть небрежностью, но не смогли. Так не должно было быть. Несомненно, так не должно было быть. Вы должны яснее сознавать, что писатель живет среди «дураков».
Разве разведение птичек и посещение танцев — такая уж прекрасная жизнь? Колкость. Так я и подумал. Счел вас отъявленным негодяем. А потом вдруг почувствовал в самой глубине души вашу невротическую, извращенную, горячую, сильную любовь ко мне. «Нет, нет», — покачал я головой, но ваша любовь, холодно притворная, по-достоевски яростно смятенная, зажгла во мне жар. И вы об этом ничего не знаете.
В мае меня перевели в терапевтическую больницу в Кёдо, район Сэтагая. Там я пробыл два месяца. Первого июля в больнице сменилось руководство, весь персонал был заменен, и пациентов, что называется, повыгоняли.
«Пусть хоть старший брат ругается, как хочет, я хочу занять всего пятьсот иен. И я еще раз попробую», — с такими мыслями я вернулся в Токио.
это шедевр. Отнеси в какой-нибудь журнал. Я попробую попросить Ясунари Кавабата. Господин Кавабата наверняка поймет это произведение».
А тем временем я зашел в тупик с романами и, можно сказать, с ожесточением в душе, отправился путешествовать. Это вылилось в небольшой скандал.
но по сравнению с нынешним вариантом оно было очень простым по форме, и не было в нем вовсе монологов «я» — героя произведения. Оно было аккуратно собрано как рассказ. Осенью того года я взял почитать у соседа, господина Акамацу, книгу Жида о Достоевском, задумался, изрезал в клочья свое даже первобытно-строгое произведение «Море», вставил повсюду лицо персонажа «я», хвастался перед друзьями, что такого романа в Японии еще не было.
Давайте договоримся не бросать друг в друга неумелую ложь. Я прочитал вашу статью в книжной лавке, и мне стало очень неприятно. Если судить по ней, то выходит, будто вы единолично решаете, кому давать Премию Акутагавы. Это не ваши слова. Это, несомненно, слова, которые вас заставили написать. Более того, вы даже стараетесь это демонстративно показать.
Его тростник гнется под ветром истории, но не ломается — потому что в самой своей хрупкости обретает достоинство.
- Басты
- ⭐️Журналистика
- Осаму Дадзай
- Мыслящий тростник
- 📖Дәйексөздер