И тогда, конечно, Присцилле стало страшно. Такой леденящий страх наполняет тех, кто один за другим снял все защитные слои, окутывающие душу и желания, и кто внезапно обнаружил себя обнаженным и уязвимым, с сердцем на тарелке в протянутых руках. Нужно быть сумасшедшим, чтобы решиться на такое. Потому что, когда протягиваешь что-то обеими руками, как известно, защищаться тебе уже нечем. Особенно если протягиваешь живое нежное сердце, окруженное желаниями, фантазиями и странностями.
