– Возьмите лопаты и выройте яму там же, на лугу.
И батраки закопали лошадь на том самом месте, где она умерла с голоду.
И, вскормленная этим бедным телом, выросла там густая, буйная ярко-зеленая трава.
Животное голодало, худело, гибло. Слишком слабое, чтобы оборвать привязь, оно тщетно тянулось к густой глянцевитой, зеленой траве – такой близкой, что оно чувствовало ее запах, – но достать ее все же не могло.
В конюшне из милосердия держали в стойле очень старую белую лошадь, которую хозяйка решила кормить до ее естественной смерти, потому что сама вырастила эту лошадь, привыкла ее видеть и связывала с нею какие-то воспоминания.
