автордың кітабынан сөз тіркестері Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела
С 20 июля 1945 года жители Хеба немецкой национальности обязаны были носить на рукавах желтые или белые повязки с буквой N. Карточные нормы для чешских немцев устанавливались на основании тех, что были прежде определены нацистами для евреев. Немецкоязычные школы закрыли, немецкий язык вывели из административного оборота. Немцам запретили пользоваться общественным транспортом, посещать публичные мероприятия и прилюдно разговаривать на своем языке, иметь радиоприемники и телефоны. Хеб, как и всю страну, очистили от германского: памятники снесли, улицы и площади переименовали, вывески поменяли. Пересылочный лагерь на 4 тысячи человек разместился в промзоне, между корпусами прядильной фабрики и цехами теперь закрытого, а тогда знаменитого на пол-Европы велозавода Eska
2 Ұнайды
Окончание сезона сбора хмеля уже почти 200 лет отмечают на осеннем городском празднике, козырным номером программы которого считаются пляски с пивными кружками на головах
2 Ұнайды
С трибуны выступали и Гавел, и Кундера, речи которых звучали куда убедительнее любых докладов любых партийных чиновников. Главный манифест Пражской весны появился 27 июня, ровно через день после отмены цензуры (вступил в силу закон «О периодической печати и других средствах массовой информации»). Под сочиненной журналистом Людвиком Вацуликом прокламацией «Две тысячи слов» с призывом к решительной реформе КПЧ и общества подписались не менее 100 тысяч человек. Манифест ставил окружающей действительности смертельный диагноз: «Парламент разучился обсуждать, правительство — управлять, руководители — руководить. Выборы потеряли смысл, законы — вес. Личная и коллективная честь исчезли. Честностью добиться чего-либо невозможно, о вознаграждении по способностям нечего и говорить. Испортились отношения между людьми, исчезла радость труда, пришли времена, грозящие духовному здоровью и характеру народа».
1 Ұнайды
трилогии об истории Австро-Венгрии, Дунайского региона и Балканского полуострова.
1 Ұнайды
путевых очерков, практики сравнений европейских культур и традиций. Во многом эта работа
1 Ұнайды
северная Чехия прилегает к Польше и Германии так тесно, что жители приграничных деревень иногда вызывают карету скорой помощи не из своей, а из соседней страны, поскольку медики оттуда быстрее приезжают
1 Ұнайды
Для того чтобы вывезти из Чехословакии лишних немцев, потребовалось 1646 поездов, кто-то даже подсчитал общее число вагонов — 67 748. Этот эшелон, сцепи все воедино, растянулся бы на 500 километров, от Праги до Франкфурта. К концу года в Чехии осталось около 250 тысяч немцев, в Словакии — 300 тысяч
1 Ұнайды
Лет двести назад пражский немецкоязычный математик и политический философ Бернард Больцано (ученый итальянского происхождения) выдвигал проект «богемизма», основанный на земском патриотизме немцев и чехов, с перспективой формирования единой политической нации по типу швейцарской или бельгийской. Предложения Больцано не привлекли особого внимания в силу кажущегося прекраснодушия, а потом их похоронил революционный национализм 1848 года
1 Ұнайды
одна из принципиальных чешских «духовных скреп», своего рода мерило брутальной мужественности — так называемый пивной (а не винный!) метр: 11 выстроенных рядком кружек (обозначенных правильным словом půllitr) и добавленный к ним стаканчик напитка под названием tuzemák — картофельного или свекольного «рома», точнее говоря, самогона. Чтобы любой желающий мог проверить глазомер, в деревне Добрич к северо-западу от Праги установили гранитно-бронзовый эталон пивного метра, сертифицированный национальным Институтом метрологии. В общем, не вызывает никакого сомнения, что именно пиво — это «чешское золото» и «чешский жидкий хлеб»
1 Ұнайды
На том же соборе в Констанце отдельно осудили практику сочувствовавших Гусу священников, которые осмелились допускать после причащения к чаше с кровью Христовой мирян, а не только духовных лиц. Чаша и стала знаком обновления, символом гуситского движения и победоносной гуситской революции, а потом и своего рода культурным кодом верности принципам национальной свободы. Кроваво-красная (вариант: золотая) чаша красовалась на гуситских флагах, над дверями гуситских храмов, а в пору Первой республики, провозгласившей безусловной приверженность нового государства принципу Super omnia veritas («Превыше всего истина»), превратилась в популярный элемент городского пейзажа, в украшение барельефов, в надстройки на башенках над крышами домов, в виньетку для туристов
1 Ұнайды