Я не слежу за дракой – меня интересует лишь Грейси и любой признак возможной травмы. От одной мысли, что ей может быть плохо, сердце начинает сжиматься.
Заметив красное пятно в волосах и стекающую по щеке струйку крови, я стискиваю зубы и направляюсь в их сторону, уставившись на Бет.
Но вдруг меня кто-то хватает за руку, отдергивая назад и чуть не роняя на задницу.
Опускаю голову и вижу знакомое татуированное предплечье.
– Отпусти, Оукли. Я не стану просить дважды.
Тот отпускает, но пройти не дает:
– Она справится, не сомневайся.
– Она ранена.
– Знаю. Не будь Бет девушкой, я бы уже выколачивал жизнь из этого ублюдка. Поверь, Грейси не оценит вмешательства. Не в этом случае.
Во мне просыпается гордость: я вижу, как Грейси, отведя плечи, хрипло вздыхает, явно утомленная происходящим, и делает угрожающий шаг в сторону Бет. Та наклоняет голову, как будто дразня.
С каменным выражением лица и легким подергиванием губ Грейси медленно, но смело шагает к сопернице. А затем, наконец, срывается: сжатая в кулак рука стремительно летит в лицо Бет и ударяет прямо в переносицу.
Бет, пронзая воздух звериным воплем, отшатывается с распахнутыми от ужаса глазами.
Сказать, что я поражен, – ничего не сказать. Вот это моя девочка, моя бестия.
– Никогда больше не прикасайся ко мне, – шипит Грейси.
Верхняя губа Бет кривится, правая рука сжимается в кулак. Грейси, отойдя на шаг назад, поднимает руки, чтобы защитить лицо, но чокнутая неожиданно останавливается.
– Всегда думала, что ты пустышка с красивой мордашкой. Видимо, я ошибалась, что…
– Бет, уходи.
