была «вредной и опасной» для интересов России. «Добровольный» характер его ухода не помешал ему позднее заявить на частной встрече членов Думы: «Я не ушел в отставку, а был изгнан». Не могло быть искусственного различия между «царской дипломатией» и «дипломатией Временного правительства», утверждал он, защищая свою концепцию внешней политики. «Мы с союзниками договорились стремиться к тому, чтобы наши совместные усилия были увенчаны общей победой». Так воинственно закончилась публичная
