Мышка Мила и Великий Сырный План
Часть 1. Мышка, которая не ела сыр
Мышка по имени Мила жила в старом шкафу на даче. Не в ящике, а за шкафом — там было уютно, сухо и пахло пылью с налётом истории. Мила была не просто мышка, а мышка-интеллигентка: носила очки (вырезанные из линзы старого бинокля), вела дневник и очень любила читать упаковки от чая, особенно с цитатами.
Но была одна странность. Мила… не любила сыр.
Вообще. Совсем. Её трясло от запаха камамбера, у неё чесались уши от чеддера, и даже от банального голландского она чихала. Все другие мыши крутили лапками у виска и говорили:
— Ну, это уже клиника! Мышка без сыра — это как кот без наглости!
Мила же ела варёную гречку (в тайне от дачников), сушёные яблочные дольки и рис, который почему-то никто не прятал. Она мечтала стать учёной и написать диссертацию по теме: «Почему сыр — это не главное в мышиной жизни».
Однажды, просматривая дачные газеты, Мила наткнулась на объявление:
«Конкурс Великих Сырных Планов! Победителю — годовой запас сыра и бесплатное обучение в Академии Мышиной Мудрости!»
Мила задумалась.
— Сыр мне не нужен… Но Академия… О да! Я смогу изучать философию хлебных крошек и геометрию обоев!
И вот тут началось великое мышиное безумие.
Часть 2. План по завоеванию сыра, который не нужен
Мила села за рабочий стол, состоящий из скрепки, крышки от банки и старой этикетки от селёдки, и начала рисовать.
Она решила: чтобы выиграть конкурс, нужен гениальный план, даже если сама цель её не интересует. Ну, представим, что сыр — это просто метафора. Как, например, жизнь. Или дождик.
Она начала так:
Шаг 1. Проникнуть в холодильник.
Холодильник — это неприступная крепость, охраняемая тремя основными стражами: магнитами с котиками, дверцей с пружиной и дядей Петей, который постоянно туда заглядывает без причины.
Шаг 2. Изучить охрану.
Мила установила наблюдательный пункт на микроволновке. Оттуда открывался хороший вид на «белую башню» — холодильник. Она вела записи:
— 10:00 — открытие. Одна колбаса, три яйца, полморковки, подозрительный бри с плесенью.
— 10:03 — дядя Петя заглянул, постоял, ушёл. Без причины. Опять.
Шаг 3. Отвлекающий манёвр.
Мила натренировала местную лягушку (её звали Жаба-Клава) квакать по команде. Жаба была артисткой: квакала с выражением, иногда даже пела «Катюшу». План был таков: Жаба отвлекает дачников, а Мила прокрадывается в холодильник.
— Если уж участвовать в конкурсе, то по-взрослому, — сказала Мила, натягивая верёвку через кухню, чтобы потом на ней съехать к заветной двери.
Часть 3. Операция «Сыр, которого я боюсь»
Наступил день Х. Или, как Мила написала в дневнике, «день Ш» — Шанс, Шевеление, Шторм.
Жаба-Клава начала выступление с уверенного:
— КВА-КВА-КВА-КВА!
(Мила поставила ей глиняный горшок для лучшей акустики.)
На крик выскочила вся дача: бабушка в фартуке, дядя Петя в носках и даже кошка Пеструшка — с выражением лица «я уже видела всё, но это — новое».
В это время Мила летела по верёвке, как шпион в кино. Приземлилась прямо на полку с сыром. Он был в упаковке. Но пах всё равно жутко.
— Спокойствие, Мила… Это ради науки! — пробормотала она и начала снимать параметры: жирность, плотность, способность вызывать чих.
И тут — БАХ!
Вернулась Пеструшка. Молча. Как кошки умеют. И уставилась.
— Мяу? — спросила она философски.
Мила замерла.
Сыр под мышкой.
Кошка — перед мышкой.
Лягушка — орёт на весь огород.
Классика.
Но тут случилось чудо.
Кошка… ушла. Просто развернулась и ушла.
Позже выяснилось: Пеструшка была на диете. Она уважала тех, кто, как и она, борется со слабостями. Даже если это мышь, которой не нравится сыр.
Часть 4. Нобелевская премия по антисыру
Мила выиграла конкурс. Не потому что украла много сыра. А потому что представила доклад:
«Почему мышиный выбор — важнее мышиного инстинкта».
Жюри плакало. Один профессор-грызун даже сказал:
— Это изменит мышиное образование навсегда!
Миле выдали диплом, пакет с сыром (который она отдала Жабе-Клаве, та его засолила и продала лягушкам по бартеру), и грант на обучение.
Мила переехала в город и начала писать книги. Её первая книга называлась:
«Сыр — это не всё. Иногда и гречка — путь к счастью».
И никто больше не смеялся над мышкой без сыра.
Ну, кроме таракана Вениамина. Но он смеялся вообще над всем. Даже над словом «киноа».
