— Не расстраивайся, — с непроницаемым лицом сказал Люку на прощание Тандаджи. — Брак — это дело такое. Больно только первые десять лет. Зато получишь иммунитет к пыткам.
а за ним медленно, сильно хромая, — самый ненавистный человек на свете.
Мне было приятно, что он хромал. Лучше бы он полз, конечно, с перебитыми ногами. Но и так неплохо.
— Вы так мило смущаетесь, — усмехнулся он, хромая рядом со мной.
— Мило я смущалась в пятнадцать лет, лорд Кембритч, — жестко сказала я, не поддержав игру, — а сейчас я недоумеваю: в чем причина вашего визита?
