Оглавление

Сегодня Таня была одета, как и подобало молодой девушке: маленькое чёрное платье, осенние ботинки на высоком каблуке, бежевые колготки — всё подчеркивало её великолепную фигуру и аппетитные стройные ноги.

Водка, смешанная с соком, заглушила последние отголоски разума, и она решительно направилась к Олегу, пытаясь выглядеть как можно грациозней.

— Я думала, ты сегодня проводишь меня до дома, — обратилась она к своему, уже бывшему, мужчине, который был здесь же, на корпоративе, организованном их издательством.

— Нет, Тань, сегодня я не могу… — начал было он, но девушка не стала ждать его жалких оправданий и, будто не расслышав ответ, направилась к толпе коллег, веселившихся в середине зала. Следующую пару медленных танцев Таня уже танцевала с очень даже симпатичными сотрудниками их офиса. Она улыбалась: никто не должен заметить, что обычно самую улыбчивую девочку их отдела разрывает внутренняя тоска. Наконец заместитель начальника отдела предложил паре сотрудниц подвезти их домой и вспомнил, что Тане тоже с ними по пути.

— Конечно! — радостно откликнулась она: ей уже очень хотелось домой.

Спортивный зал обычной средней школы, урок физкультуры у обычного 6 класса. Дети играют в волейбол.

«Сейчас Посмешища очередь кидать», — сказал один из мальчишек, швырнув мяч на пол, потому что подавать мяч ей в руки у ребят было не принято. Девочка молча, даже как-то покорно подошла к мячу и, взяв его в руки, отошла к месту подачи. Удар! И мяч, стремительно пролетев над руками противников, уверенно стукнулся о пол. Гол! Установившуюся в зале тишину неожиданно разрушили чьи-то аплодисменты. Это мог хлопать только ОН. Кто-то из соперников катнул мяч в их сторону, постаравшись, чтобы девочке пришлось подальше за ним идти. Руки не слушались и мелко дрожали, его аплодисменты оглушили её, всё ещё звуча в её голове, ей казалось, что она и не дышит вовсе и сердце не бьётся. Зачем он это сделал?! Никто не должен хлопать Посмешищу! При следующей подаче мяч, конечно, был отбит, сыграв уже на стороне противоположной команды. Вот это в её норме, так правильней… Переход хода…

…Утро было чудовищным. Где-то в холодильнике, помнится, стояла минералка. «Никогда больше не буду пить!!! Никогда!!!» — клялась себе Таня.

Весь день она провела дома в своём уютном тёплом халате. Пару раз отправляла дочь в магазин, а сама поочередно занимала то место у компьютера, то место на диване. У неё был лишь один выходной, и она решила, что имеет право провести его, не обременяя себя никакими заботами. «Нашла о ком страдать?! — сама себе усмехнулась Таня. — Ведь до его „нет“ он не имел для тебя никакого значения». Насколько она могла вспомнить, вчерашняя вечеринка была как раз посвящена его уходу на заслуженный отдых. «В добрый путь дружок!!! Пусть второй отрезок твоей жизни, — мысленно процитировала она вчерашнюю речь одного из сотрудников, — пройдет счастливо и безоблачно!»

— Без меня, — добавила она вслух, взяв на руки кошку, и повторила специально для нее: — Да, без меня!!! Впрочем, надо собраться на работу.

«Эй, Посмешище! Хочешь кушать? Держи!» — услышала она на одной из перемен, и тут же в её голову полетел огрызок от яблока. Молча отряхнувшись, девочка ушла в туалет. Почему перемены такие длинные? Поскорей бы звонок на урок…

⠀

Понедельник. Таня не знала, радоваться ему или нет. Свою работу она очень любила, и её на работе любили, хотя она и не понимала, за что. И всякий раз, переступая порог своей организации, она видела милые улыбающиеся лица.

— Привет, Танюшка, — сказал большой добряк Паша и, слегка наклонившись, приобнял её за талию, — как дела?

— Нормально, — ответила она, улыбаясь, и Паша, словно получив важнейшую информацию, отправился дальше.

Не успела она открыть дверь своего кабинета, как сзади кто-то резко схватил за плечи.

— Бу!!! — последовал пугающий крик, и Таня с визгом подпрыгнула.

Повернувшись, она увидела довольного своей детской шалостью Витеньку, одного из её любимых коллег. Это был самый молодой сотрудник отдела, всегда работал на износ и имел чистое, заботливое сердце. Таня со всей силы ударила его в плечо в отместку за испуг и рассержено воскликнула:

— Псих! Ты чего меня с утра пугаешь?!

Но она была абсолютно не способна сердиться на него, особенно когда видела его счастливую улыбку.

— Ну что ты, Мусенька… — сказал он виновато и скрылся за дверью.

Таня открыла кабинет, села за стол и вздохнула с облегчением. Её рабочий стол стоял в углу, справа на стене висела чёрно-белая фотография, напечатанная на принтере. Это был общий снимок их коллектива на одной из корпоративных вечеринок, в тот день они по традиции отмечали важные события, одним из которых было и её повышение. Такие светлые счастливые лица… Таня на фотографии стояла с краю и как всегда смеялась… как всегда на работе.

За окном большими хлопьями падал снег…

«Надо дождаться, пока все уйдут», — думала девочка, сидя у окна под лестницей. Здесь она проводила почти всё время: отсюда она не бросалась в глаза одноклассникам и поэтому была в безопасности. На улице снег валил крупными хлопьями, и Таня с ужасом представляла любимое развлечение её одноклассников: толкать её в сугробы, бросать снег в лицо или запихивать его за воротник. Придётся возвращаться домой мокрой… Нет уж! Лучше переждать немного и спокойно идти домой. А по глазам уже струйками текли слёзы…

К концу рабочей недели Таня уже чувствовала себя совершенно вымотанной, поэтому решила с дочерью и племянницей посетить торговый центр, в котором был и кинотеатр, и уютное кафе «Манхеттен», и большой выбор магазинов. Осознав, что уже не помнит, когда в последний раз что-нибудь себе покупала, Таня решительно собралась себя побаловать. Может, пора вспомнить, что она все-таки женщина?

Таня дождалась, когда дочь вернётся с тренировки, и, заехав к сестре за племянницей, они отправились в «Альтаир», торговый центр на окраине города. Вопреки ожиданиям поход по магазинам не принёс Тане ничего, кроме раздражения. В отличие от большинства женщин Таня не испытывала особого удовольствия от таких мероприятий, это она заметила давно. Если старшая сестра подарила ей пару своих свитеров, а побывавшие не раз в ремонте зимние сапоги смогут продержаться ещё сезон, в спор вступал её внутренний голос, доказывая бессмысленность любой траты денег на одежду.

Решено было сначала сходить в кино, потом найти зимние сапоги для Полины, Таниной дочери, и с чувством выполненного долга поехать домой.

Шёл фильм «Дракула». Девчонки сидели в третьем ряду и смеялись над слишком наигранно трагичными эпизодами, сопровождая их остроумными репликами. Вперемешку с сажанием на колы и раздиранием горла противникам в фильме значительное место занимала любовная тема. И это Тане не нравилось: её в последнее время жутко раздражала все эта ванильная дрянь, и если бы она хотела пойти на романтику, то выбрала бы какую-нибудь «Любовную любовь», а не «Дракулу».

Когда фильм закончился, они с детворой пообедали сэндвичами в кафе и отправились по магазинам. От разнообразия ассортимента и кусающихся цен разболелась голова, и героические потуги насчёт создания из себя леди куда-то улетучились. Да и внутренний голос не унимался: «Зачем тебе это? Ты можешь обойтись без этих обновок! Ты действительно думаешь, что сможешь быть такими, как они? Да прошло уже тринадцать лет, может, стоит всё забыть уже как страшный сон…»

Но чаще всего ты убеждаешься, что всё прежнее стоит здесь, за дверью, и уходить не собирается…

Пересилив себя и стараясь не прислушиваться к своему внутреннему голосу, Таня подошла к сапогам, что красиво стояла на витрине, нашла нужные размеры и на одном дыхании, чтобы не дать себе возможности передумать, принесла к кассе две коробки для себя и дочери.

Сапоги действительно были красивыми, модными, на высокой платформе-скала. «Если б ты ещё умела в них ходить! — злорадствовал внутренний голос, — нет, ты нисколько за это время не изменилась. Посмешище!»

Бывало, когда на работе не было особого завала, Таня чувствовала какую-то угнетающую пустоту. Сколько раз, утонув в текущих делах, она плакала от усталости и напряжения в женском туалете, а домой приходила с небольшой бутылкой водки, чтобы хоть как-то снять стресс и не послать всё куда подальше. Но, оказывается, самое тяжкое — именно отсутствие работы, когда никто не разрывает тебя в разные стороны и не кричит: «Где Танюха?», «Тань, нам нужна твоя помощь!», «Тань, а ты знаешь,