Оглавление

Огневик - Рассказ

Про существ, которых называют огневиками, нам известно немного. Филипп Танский сообщает, что они подобны маленьким огненным шарам и не имеют плоти. По этой ли причине или потому, что для огневика нет ничего страшнее скуки, эти существа жаждут телесных ощущений и человеческих чувств. Они часто вселяются в людей, чтобы насладиться сладостью или горечью, жаром или холодом, любовью или гневом или прочими проявлениями человеческих страстей. Однако огневик вовсе не то же самое, что червь, который сидит внутри человека и сосет его изнутри. Огневик придает человеку, в которого вселился, новые знания и умения, а также делает его приятным для взора и слуха собеседников. Еще мессир Филипп сообщает, что огневики неуязвимы. Их невозможно утопить, сжечь, раздавить или лишить жизни каким-либо иным способом. Единственное существо, способное уничтожить огневика — это…

Гуго Сен-Викторский.

Мальчик сидел на заднем дворе замка и чистил доспехи. Был серенький, бледный осенний вечер — ни свет и ни тьма. Накрапывал мелкий дождик, даже не дождь, а мелкая водяная пыль висела в воздухе. «Разве это дождь?» — фыркнул господин Гийом и не пустил мальчика внутрь донжона. Однако сырость проникала всюду. Оседала в волосах, на драном тоненьком плаще, даже в драных больших башмаках, которые какой-то сердобольный слуга не стал выбрасывать а перетянул веревкой и отдал мальчику. Мальчик шмыгнул носом и потер ухо плечом. Ухо болело — оплеухи и тычки были единственным, что мальчик получал от окружающих часто и даром. Своих родителей он не помнил, не помнил он, когда и как очутился в замке. Худой, нескладный, боязливый, он вызывал к себе лишь презрение и насмешки. Мальчик шмыгнул носом еще раз, и вдруг его онемевшие пальцы почувствовали поток теплого воздуха. Мальчик мерз постоянно — замок отапливали только днем и только на верхних этажах, а там он бывал редко. Может поэтому его иззябшее тело стало очень чувствительным к теплу. Он мог ощутить его легкую блаженную волну, которая исходила от стен большой залы, когда пробегал мимо по узкой лестнице. Мальчик удивленно поднял голову и с воплем отпрыгнул назад. Прямо перед ним в воздухе висел маленький огненный шарик.

— Свят, свят, свят, — забубнил мальчик, пытаясь перекреститься дрожащей рукой.

Однако шарик никуда не исчезал.

— Привет, — вдруг услышал мальчик, — как дела?

— Отойди от меня, бес, — мальчик нащупал на груди деревянный крестик.

— Я не бес, я огневик.

— Какой еще огневик? Бесы всегда врут. Так священник говорит.

— Но я правда не бес. Ты же меня перекрестил, а я не исчез. Можешь окропить меня святой водой или поднести к мощам.

Мальчик немного успокоился, но крестик не выпустил.

— Все равно, я тебя не слушаю.

— Постой. Ты замерз и не ел ничего с утра. Ты драишь доспехи обжоры и бездельника сэра Жана, а он в награду даст тебе оплеух. Я могу тебе помочь. И даже ничего не потребую от тебя. Вот.

С этими словами огневик подлетел к доспехам, коснулся их, и потемневшее железо вмиг засверкало как новенькое. Мальчик смотрел на это, широко открыв глаза. Он бы делал эту работу еще несколько часов.

— Ты голоден и озяб. Я могу накормить тебя и согреть.

— Как? — выдавил мальчик, желудок свел голодный спазм.

— Пусти меня внутрь себя.

— Что?! Чтобы я стал одержимым и бился головой о камни, как чокнутая Мод?

— Да не будешь ты биться, я же уже сказал — я не демон. Тебе будет весело. И мне тоже.

— Весело? А что ты хочешь от меня? Душу?

— Сдалась мне твоя душа! Я хочу видеть мир твоими глазами, слышать его твоими ушами, осязать его твоими руками, нюхать его… и так далее. Причем, заметь, не вместо тебя, а вместе с тобой! Я буду помогать тебе, чтобы стало еще интер… хм… веселее и теплее и сытнее. Соглашайся, мальчик. Тебя, кстати, как зовут?

— Кайл.

— Соглашайся, Кайл.

— А что мне надо будет сделать?

— Да ничего. Просто протяни ко мне руку и все.

Мальчик замолчал. В его душе соблазн боролся со страхом. Он так проголодался, так замерз и устал. Впрочем, он никогда не задумывался о том, что его жизнь может быть другой. Но теперь в его душу были брошены зерна сомнения. И призрак другой жизни — теплой и радостной — манил его как огонек веселого демона.

— Ладно, — сказал мальчик наконец. — Только сперва ты прочтешь молитву. Если ты бес, то не сможешь. Повторяй за мной. Патерностер квинцелисес…

— Pater noster qui in celis es, — как эхо откликнулся огневик.

— санктифицетур номентум…