Один Ромка-гот, весь в черном, неподвижно лежал, скрестив руки на груди, на кровати. Отец, заглянув на минутку в его кладовку, едва удержался от желания пощупать пульс у сына, так бледно и неподвижно было его лицо. «Если б с Ромкой что-нибудь было не так, возле него уже бы пасся Вадик, — так успокоил себя Юрий Васильевич. — Это просто подростковый период».
