Я надеюсь, что начитавшись моих наставлений, дети перережут своих родителей.
6 Ұнайды
Я не раз высказывался в том смысле, что художественные фильмы не люблю, считаю сам жанр художественного фильма ублюдком. То, что кинематограф сто лет назад не поехал по колее, указанной ему первым, или одним из первых документальных фильмов («Паровоз» назывался этот короткий отрывок братьев Люмьер, нет, он назывался «Прибытие поезда на вокзал Ла Сьота»), а стал штамповать фильмы—спектакли, я считаю трагическим абортом. Будущее кинематографа все целиком находилось в документализме, а вместо этого мы имеем целые хранилища выцветших целлюлоидных мотков лент с погаными буржуазными посиделками а ля Немирович — Данченко. Нужно было бешено снимать революцию в Мексике в 13 году, революцию в Китае в 1911 году, отрубленные головы с косичками, пули, застрявшие в телах, снимать взятие Зимнего в 1917 (там не было ни одного кинооператора, позорище какое!), сдавшихся министров, обосравшихся юнкеров со сломанными погонами. А их потом спустя двадцатник лет пришлось фальшиво (ну да, революционно, но все равно фальшиво) играть, искажая историческую действительность. А если бы тогда снимали поход Унгерна в Монголию, в Ургу, его Азиатскую дивизию, мы бы сейчас имели такие свирепые лица, такие морщины, такие улыбочки… Стоящие сотен Сталлонов и Шварценнегеров с их силиконовыми мышцами. Технически все это было тогда прекрасно возможно, но вот эстетически просто не догадались. Зато целое столетие истратили, снимая на целлюлоид: малеванные декорации и распитие чаев и спиртных напитков в гостиных, и тупые разговоры буржуазии.
6 Ұнайды
Русский не способен написать: «Мороз и солнце! День чудесный!» Он способен только кряхтеть,
5 Ұнайды
Война эта бесперспективна, никогда чечены (такие какие они есть: жестокие, кровожадные, варварские и высокомерные) не будут жить вместе с русскими. Принуждать их жить вместе возможно только перманентно, содержа на территории Чечни войска
2 Ұнайды
Молодёжь России служит основной целью, мишенью для насилия государства. Молодой — значит опасный, молодой — значит подозрительный, молодой — следовательно такой же опасный и подозрительный как лица кавказской национальности. Молодой — значит почти как чеченский боевик, значит — бандит, призывник, покажи руки, не наркоман ли ты? Покажи документы, есть ли у тебя регистрация? А не пора ли тебе идти в армию, а есть ли у тебя отсрочка…? На футбол — сквозь строй ментов, из метро тоже…
2 Ұнайды
Жалко, конечно, книги. Каждый автограф — это дружба, воспоминания, кусок жизни. А что делать, что было делать? Жить, ничего не теряя? Тогда нужно было просидеть всю жизнь в каком-нибудь Харькове, где меня настигло совершеннолетие. Я начал терять рано. И учился искусству терять. Всё. Книги, товарищей, предметы, к которым привык, обручальные кольца, крестики, часы, любимых — все дорогие сердцу предметы, по которым человек, как по следу, приходит в прошлое.
2 Ұнайды
Я никогда не любил женщин и всегда любил девочек. Я так много написал о женщинах отрицательного только потому, что переживал как величайшую трагедию превращение моих девочек-жён в женщин
1 Ұнайды
Да, я заключенный из камеры №47 Следственного Изолятора Лефортово дошел до крамольной для националиста мысли, пришел к ней, расхаживая по пыльной прогулочной камере, — небо в решетку, что для счастья человечества необходимо, чтобы большая часть его вымерла. Об этом можно и нужно думать больше и глубже. Думайте
1 Ұнайды
Когда я читал Мальтуса, и Никколо Макиавелли, они меня не очень поразили. В чем-то они блекли рядом с «Книгой Правителя области Шан» издания Академии Наук, ее (вершину китайской государственной мудрости) я читал еще в России. Однако содержание этих книг, их европейские формулировки осели, очевидно, где-то во мне, в глубине, и ждали своего часа, дозревали, чтобы пригодиться. Я вбирал как мешок пылесоса знания, опыт равно мерзости и прелести мира, что-то там у меня само собой в моих полушариях сравнивалось, подсчитывалось, взвешивалось
1 Ұнайды
В религии, кстати, то же самое — самые самые серые болтают о грехе и посте и пресвятой Троице, а самые умные никого не обвиняют и никого не грузят, а только постоянно купаются в благодати божьей и привечают Марий Магдалин и берут на небо безымянных разбойников с креста.
1 Ұнайды