боялась. Тридцать шесть лет в африканской тюрьме. Даже если срок скостят наполовину, жизнь все равно кончилась. Да что там наполовину, она даже года не выдержит.
Единственной светлой мыслью в голове была радость за Веру. Та, получив от Сильвии известие, что Лена виделась с Петей и Пашей и у мальчишек все хорошо, вышла из мрачной апатии, в которой пребывала, даже забывая пилить мужа. Весь вечер она трещала без умолку, рассказывая о том, как будет обнимать своих сыновей, когда увидит, что приготовит, когда они окажутся дома, и как никогда больше не будет ругать ни за какую провинность. Услышав последнее обещание, ее муж Гена недоверчиво хмыкнул. Видимо, за совместно прожитые
