Когда в «Илиаде» Зевс обращается к богам, «на высшей главе многохолмного сидя Олимпа»2, речь явно идет о горном кряже. Однако всего через несколько строк Громовержец грозится подвесить и землю и море на золотой цепи, прикрепленной к вершине Олимпа, который здесь уже никак не гора. Но и не небеса. У того же Гомера Посейдон напоминает, что он властвует над морем, Аид — над преисподней, Зевс — над небом, но «общею всем остается земля и Олимп многохолмный»
