автордың кітабынан сөз тіркестері Муза и алгоритм. Создают ли нейросети настоящее искусство?
Неизменным оставалось одно: всякий раз находилась какая-то таинственная причина, толкавшая человека на то, чтобы создавать нечто, принадлежащее к категории искусства.
Однако важно другое: страх – верный признак новизны. Подлинной новизны, не иллюзорной.
Почему от упомянутого следа нельзя избавиться начисто, с досадой пояснял ещё великий Уильям Фолкнер: наша фантазия, как ни крути, ограничена мрачным бетонным забором опыта.
зависит от смотрящего чуть более чем полностью, но всё же: как информация об антропогенности или нейросетевом происхождении влияет на наше восприятие, интерпретацию и мнение?
Британский философ Ричард Артур Воллхайм тоже задумывался о том, что такое искусство и каковы его признаки. Эстетическая теория Воллхайма весьма дискуссионна[66], но включает примечательную мысль: если перед вами стоит вопрос, является ли художественным произведением то, на что вы смотрите, то ответ стоит искать с привлечением критериев из единственной сферы – сферы зрительного восприятия. Грубо говоря, не надо ничего знать и никого слушать. (Должно быть) достаточно посмотреть на объект, чтобы ответить (себе) на вопрос, является ли он произведением искусства.
Это подводит нас к следующей проблеме: если человеческое (наличие души, чувственного опыта, переживаний) так важно (как думают любители эпитетов, которых выше мы просили умерить пыл), то
одни великие шедевры заставят ваше сердце биться быстрее, а другие – оставят равнодушными. Но если что-то не трогает, это вовсе не значит, что данное произведение не является искусством.
для ответа на вынесенный в название вопрос достаточно понять, помогают ли изображения, порождённые нейросетями, проявиться истине.
Важный вопрос: должны ли мы… или скорее, можем ли, глядя на изображения, сгенерированные нейросетями, забывать об их происхождении? А если помним, то для нас это становится априорным знанием или же мы видим разницу в действительности? Бросается ли нам в глаза “бездушность цифр” прежде, чем персонажи и предметы? А может, напротив, мы воспринимаем такое произведение как неожиданное технологическое чудо и воплощение оцифрованного художественного опыта цивилизации? Взгляд, как обычно, зависит от смотрящего чуть более чем полностью, но всё же: как информация об антропогенности или нейросетевом происхождении влияет на наше восприятие, интерпретацию и мнение?
Британский философ Ричард Артур Воллхайм тоже задумывался о том, что такое искусство и каковы его признаки. Эстетическая теория Воллхайма весьма дискуссионна[66], но включает примечательную мысль: если перед вами стоит вопрос, является ли художественным произведением то, на что вы смотрите, то ответ стоит искать с привлечением критериев из единственной сферы – сферы зрительного восприятия. Грубо говоря, не надо ничего знать и никого слушать. (Должно быть) достаточно посмотреть на объект, чтобы ответить (себе) на вопрос, является ли он произведением искусства.
Это подводит нас к следующей проблеме: если человеческое (наличие души, чувственного опыта, переживаний) так важно (как думают любители эпитетов, которых выше мы просили умерить пыл), то
Винкельман называл двух совершенно конкретных людей: Фидия и Рафаэля.
сгенерированные картины к прекрасному сейчас, сколько о том, будет ли это вызывать сомнения у наших потомков