Ночь.
Нет ничего честнее ночи.
Она обнажает наши потаенные мотивы. Наше прогнившее естество. Наши самые губительные пороки.
Ночь – время безумцев, заложников искусства, узников собственной тени и… мстителей. Тех, кто готовится обнажить оружие, чтобы нанести удар во имя правосудия.
Как завещал старик Артур Конан Дойл устами одного из своих героев: от мести не получишь никакого удовольствия, если твой обидчик не успеет понять, кто нанес ему удар и за какие прегрешения.
3 Ұнайды
он мой космос, а его глаза – моя персональная черная дыра, которая, однажды притянув меня к себе, уже больше никогда не отпустит.
1 Ұнайды
Я уже развернулась к выходу, когда меня одновременно настиг звук приближающихся шагов и голос Майка.
– Это еще не все, – заявил он.
Я остановилась, но не успела спросить, что еще он придумал, потому как его рука уже обвила мое запястье, и резким движением Майк развернул меня к себе. Обвив второй рукой талию, он притянул меня в объятия. И, уткнувшись подбородком мне в голову, прошептал:
– Постой так минутку.
Растерявшись, я замерла. Но затем медленно скользнула руками под его куртку, обнимая в ответ. Закрыв глаза, я старалась игнорировать ускорившийся пульс. «Все оттого, что он застал меня врасплох», – продолжала твердить себе я с каждым новым ударом сердца, пока слова не слились воедино, более не в силах скрывать предательский стук и охвативший тело трепет.
Быть может, я вновь обманывала себя, и попытки этого взбалмошного музыканта стать частью моей жизни не так уж тщетны.
Возможно, мне просто стоило сделать шаг навстречу ему, протянуть руку и позволить судьбе самой вести нас вперед.
Однако сейчас я просто наслаждалась теплом его объятий.
Не замечая, как небо над нами окрасилось в оттенок мокрого асфальта, сгущая тучи, словно становясь предвестником скорых перемен.
1 Ұнайды
– Абсолютно безвыходных ситуаций не бывает. В нашей сфере есть два человека, оказывающих огромное влияние на остальных. Акира Симидзу и Роберт Кэмпбелл – сотрудничество с любым из них может нас спасти.
И тут меня осенила догадка.
– Постой, ты сказал Кэмпбелл? Только не говори, что Марк женится на его дочери взамен на поддержку корпорации.
Судя по тому, что Дэни не торопился отвечать, я поняла, что попала в точку. Шок и злость на время затмили головную боль.
– Ты верно поняла. Это было условием Роберта, а не идеей Марка.
– Бред какой-то. А что насчет второго? Как ты сказал его зовут?
– Акира Симидзу. Я уже несколько месяцев не могу выйти с ним на связь. В этом вся проблема.
– Стой, Акира… – в голове мелькнули кадры из моего детства: кабинет отца, горящий камин и японец, сидящий на кушетке с чашкой чая, отец называл его Акирой, – он был другом отца, да? Я точно помню, что к нему часто приезжал человек с таким же именем.
– Да, они дружили и в вопросах бизнеса не раз оказывали друг другу поддержку. Но после смерти Томаса Марк не сумел удержать эту связь. Или не захотел…
– Почему ты не можешь с ним связаться?
– Секретари не пропускают звонки напрямую, и скажу даже больше: я летал в Токио, но все равно не смог добиться встречи. Ощущение, будто пробиваюсь на аудиенцию к президенту. И то, наверное, было бы проще.
– А личный номер?
– Не смог выяснить. Я не шучу, конфиденциальность этого человека действительно на уровне президентской. Томас, вероятно, знал его номер, но Марк утверждал, что никаких контактов не унаследовал.
– Жди здесь, – я побежала в кабинет, точно зная, что если это тот самый Акира, то его номер обязательно найдется в старой записной книжке отца. Он всегда был консерватором и предпочитал подобные данные держать при себе в рукописном виде. Неудивительно, что в цифровом варианте Марк ничего не нашел. Странно, что не обыскал кабинет.
Наспех перебирая завалы документов в поисках блокнота, я ощутила, как нутро заполняется раздражением и яростью. О чем думал Марк? Что за акт самопожертвования? Считает, мне нужны его подачки? Ни за что не позволю себе остаться перед ним в долгу. Если хочет разрушить свою жизнь, пусть делает это сам, не прикрываясь заботой о компании.
– А вот и ты, – увидев почти в самом низу стопки синий потрепанный корешок, дернула на себя, обрушив кипу бумаг на пол, – черт, как всегда.
1 Ұнайды
время, как и выпущенная стрела, неумолимо мчится вперед, сражая любые препятствия на своем пути. Оно рано или поздно беспощадно вонзается своим острием в сердце каждого из нас, обрывая существование. Напоминая, что мы лишь жалкие крупинки, помехи на пути его бесконечной гонки с самим собой,
Зачастую любовь жестока. И в этом нет ничьей вины. Просто мы не всегда можем получить то, чего так страстно желаем. Нет никаких гарантий, что человек, которого ты любишь, когда-нибудь ответит тебе взаимностью. А даже если и так, совсем не обязательно вас ждет счастливый конец,
Он почти не изменился: все те же правильные черты лица, будто скопированные с вылепленной античной скульптуры, густые брови, идеально уложенные темные волосы, небольшая щетина. Глаза у Марка карие, но такого темного оттенка, что почти всегда казались черными. Помнится, раньше я частенько говорила ему, что он мой космос, а его глаза – моя персональная черная дыра, которая, однажды притянув меня к себе, уже больше никогда не отпустит.
В свете софитов девушка напоминала ангела. Не хватало только крыльев. Сногсшибательная фигурка, длинные ноги, ярко выраженная тонкая талия и аккуратная грудь, которая будоражит и разжигает грязные фантазии. Милые черты лица, будто аристократические, но при этом с первого же взгляда я понял, что она не англичанка. Темно-русые длинные волосы, местами чуть осветленные, затянутые в небрежный хвост, с несколькими выбившимися прядями, которых так и хотелось коснуться, сжать пальцами и притянуть к себе. В меру пухлые чувственные губы, длинные ресницы и глаза, насколько я смог разглядеть, глубокого зеленого цвета
С добрым утром, Малыш.
Мы с Томасом вынуждены уехать на пару дней. Дэниел и Стивен за тобой присмотрят. Прости, что ушел не попрощавшись. Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить.
Вру. Очень хотел. До безумия желал зацеловать каждый дюйм твоего тела и повторить миллион раз, как сильно я люблю тебя.
Ты мой ангел.
Мой смысл.
Моя жизнь.
Помни об этом. Всегда.
Обещаю, все изменится, как только мы вернемся. Я докажу Томасу, что достоин быть рядом с тобой и смогу защитить. Представь, еще немного, и я смогу кричать на весь мир, что ты моя.